Рецепт идеальной мечты

Попытался прийти в себя, понять, где он находится, что происходит – и только тут с удивлением отметил, что судорога в ноге отпустила, как и не было ее.

Полуянов подвигал ногами в воде – и тут его правая нога уперлась во что-то твердое. Он подвигал левой ногой.

Это было дно. Он стоял. Пусть на цыпочках – но стоял.

А впереди, метрах в двадцати, на серо-черном фоне залива выделялась накатывающаяся на берег белая кромка прибоя.

Дима не помнил, как он выбрался из воды. Казалось, его сознание полностью отключилось на это время.

Белый пакет лежит у его ног. Он понимает: надо разорвать его. Надо достать одежду – но не может пошевелиться, только трясется.

Он не помнил, сколько так простоял. А затем вдруг дрожь прошла. Он неожиданно почувствовал – одновременно! – и слабость, и дикую усталость, и восторг.

Он все-таки сделал это.

Он наклонился и по-звериному, ногтями и зубами, разорвал полиэтиленовый пакет.

На удивление, одежда не промокла. Он развернул и надел, прямо на голое тело, куртку. Застегнулся. Сразу стало теплее.

Вытащил из трусов пакет с бумажником. Бросил его на песок. Стащил трусы. Приплясывая, натянул на мокрое тело джинсы. Сел на песок, надел носки, кроссовки.

Снял куртку, нацепил рубашку. Снова надел куртку и застегнул на все пуговицы.

По-прежнему было холодно – но уже далеко не так всеохватно, нестерпимо, как в воде.

Полуянов начал приседать. Приседал долго, до изнеможения, пока не сбилось дыхание. Потом упал на песок и сделал тридцать отжиманий. Дыхание стало совсем частым, хриплым – зато ощущение холода ушло.

Он подобрал сверток с бумажником, разорвал его.

Кредитные карты оказались целы. Купюры были лишь слегка подмочены.

Полуянов сунул бумажник в карман куртки. На песке остались белеть полиэтиленовые пакеты. "Ничего, негритянка Венера завтра подберет. Или у мадам Шеви есть среди прислуги садовник?"

Черепичная крыша главного дома миссис Полы Шеви темнела вверху над обрывом.

Дима пошел прочь от воды. Каменная – кажется, гранитная – лестница-с перилами поднималась от пляжа. Полуянов ступил на нижнюю ступеньку.

В три прыжка одолел первый пролет. Затем второй, третий… С предпоследней площадки уже был виден дом.

Он стоял черный, сонный.