Рецепт идеальной мечты

Утренняя смена в библиотеке у нее до трех – она еще не успела вернуться домой. А вечерняя начинается в половине третьего… Значит, она или в библиотеке, или в дороге.

Почему-то он вдруг заволновался за Надю. Как она там? В Москве, одна? Работает в библиотеке, рядом с наводчиком-преступником – да еще пытается вычислить его, расколоть… "Надо мне было ей хотя бы сотовый телефон в подарок купить, – с запоздалым раскаянием подумал он. – Самому было бы спокойнее".

Наудачу Дима набрал Надин домашний номер.

Прослушав десять гудков, он уже хотел нажать "отбой" – у нее дома даже автоответчика нет! Однако трубку вдруг сняли.

– Але, – раздался в аппарате слабый голос. Надькин голос.

– Надька! Привет! Это Дима! – прокричал он, и телефонное эхо международного звонка повторило его слова: "…адька.., е-ет.., и-има…"

– Привет, – произнесла она.

Казалось, говорила Надежда с трудом – или это ему только чудится, за десять тысяч километров?

– Что с тобой? – взволнованно спросил он.

– Да вот, – слабым голосом произнесла она, – что-то плохо себя чувствую. Спать хочется.

– Спать? Почему? Что-то случилось?

– Да нет. Ничего не случилось. Что-то голова кружится… Просто не выспалась. Наверное.

Надя говорила, еле ворочая языком, словно пьяная.

– Ты выпила? – резко спросил Полуянов.

– Я? Чаю выпила, – покорно ответила Надежда.

– В библиотеке была, – Надя отвечала как сомнамбула.

– Сильно, – легко согласилась Надя.

– Подташнивает. Слегка.

– Нас там много было.

Голос Надежды с каждой секундой становился слабее – или искажала международная связь?

– Надя, ты в порядке?

– Да, – неуверенным, тихим голосом произнесла она.

– Надя, вызывай "Скорую", – твердо сказал Дима.

Слушая слабеющий голос Нади, он отчего-то уверялся все больше и больше: с ней что-то случилось.

– "Скорую"?.. Зачем?.. – вяло засопротивлялась Надежда. – Мне просто надо отоспаться…

– Вызывай, тебе говорят! – крикнул Дима.

С седьмого этажа? Что все время дома сидит?

Надя вяло назвала семь цифр. Пару раз сбилась, но все ж таки договорила до конца.

– Я кладу трубку – а ты немедленно набирай ноль три.

Диме некогда было объяснять, что однажды он видел в "Склифе" мужика, травленного – да недоотравленного – московскими клофелинщицами. С Надеждой сейчас происходило нечто похожее.

Вялая речь. Заплетающийся язык.