Рецепт идеальной мечты

"Да можно ли представить, что Пола что-то собирает?

Пусть не книги и рукописи. Пусть хоть что-то. Фарфоровые безделушки, лягушек, картины, бабочек, фотографии…"

Журналист вспомнил абсолютно пустую гостиную в ее доме. Гостиная, а в ней – ничего, кроме моря в окнах и огня в камине. Ни картины на стенах. Ни одной фотографии. Ни единой безделушки на камине.

Потом Полуянов мысленно поднялся в ее спальню.

И там тоже ни украшения, ни фотографии, ни картины.

Ни следа никакой коллекции.

Очень красиво и очень пусто.

И нигде, во всем доме, – ни единой книги.

Вот-вот, именно. Нигде ни одной книги.

Может ли Пола – такой человек, как Пола, – быть коллекционером?

Да нет, черт возьми! Не похожа она на коллекционера.

По всей своей сути – не похожа. Неинтересно ей – насколько Дима сумел понять Полу – возиться с чем-то мертвым. С чем-то застылым, омертвелым, ушедшим.

А коллекционирование, собирание – суть занятие мертвое. Но Пола – она другая. Она живая. Очень живая.

Дима вскочил с постели и еще пару раз прошелся по тесному номеру – натыкаясь то на кровать, то на стену Затем бросился навзничь на ложе.

Потолок был свеже побелен, однако в углу у карниза затаились крошечные лохмотья паутины.

"Может, – подумалось ему, – она украла эти книги, чтобы потом их перепродать? Сделать на этом свой бизнес? Перепродать другому человеку? Настоящему коллекционеру?"

Журналист перевернулся на живот и записал в блокнот:

"Второе. Перепродажа. Нажива".

Есть ведь настоящие книжные коллекционеры. Их мало, но они есть.

Те, кто десятки, сотни тысяч готов заплатить за какую-нибудь "Библию" Гутенберга. Наш профессор Красовский с журфака, говорят, регулярно прочесывает букинистические магазины в поисках редкостей.

Но… Дима усмехнулся. Страшно узок круг коллекционеров-книжников. Страшно далеки они от народа.

Их, наверное, в десятки раз меньше, чем собирателей картин.

Манускрипт – это не Ван Гог или Моне. Картину какой-нибудь арабский шейх может повесить в спальне.

Услаждаться с любимой женой и кайфовать, что делает это в сени подлинных "Кувшинок" или "Подсолнухов".

А вот книжки – тем более русские! – эмирам ни к чему И второе: много ли могла заработать Пола на воровстве и перепродаже книг? Посчитаем. Человеку из библиотеки, то есть наводчику – заплатить надо. Тому, кто книжки за кордон переправлял, – тоже. Профессору этому, Васину, непонятно зачем сидящему в Полиных владениях, – опять-таки плати… А велик ли навар? Ну, сто тысяч долларов. Ну, может, пятьсот.