Рецепт красивой смерти

– В деле о взрыве на Дмитровке появились новые факты, – решил начать с главного Лев. – У нас появился свидетель, который видел, как Взрыватель входил в здание. В свете этих данных мы хотим предъявить вам фотоснимок подозреваемого. Если вы видели кого-то похожего на этого человека незадолго до взрыва или в другое время, нам важно это знать.

Крячко выудил из кармана фото, поднес ближе к свету и развернул так, чтобы Дорожкину было лучше видно.

– Почему вы решили, что я должен был его видеть? – спросил тот, вглядываясь в снимок.

– Потому что вы в тот момент находились в машине, а машина – как раз напротив входа в здание отдела, – пояснил Гуров. – Итак, вы видели этого мужчину?

– Нет, не видел, – ответил Дорожкин и, переведя взгляд с фотографии на Гурова, добавил: – Если бы видел, то не забыл бы. Я весь тот день прекрасно помню, до мелочей. Закрываю глаза и вижу. Открываю – снова вижу. Знаете, почему я сидел там, на парковке, почему не уехал, как все мои коллеги домой? Да потому, что впал в ступор, как статуя мраморная, как соляной столб.

Тошно мне было от самого себя, от несправедливости жизни. Да, да, я ведь тогда считал, что жизнь со мной несправедливо обошлась. Знать бы, как все обернется, небось радовался бы и небеса восхвалял за то, что дают мне возможность на своих ногах ходить. Но нет, я был небесами недоволен. Вот насколько глупы люди.

– Вы были расстроены из-за своего племянника? – спросил Крячко.

– Докопались? Конечно, докопались, иначе и быть не могло, – криво улыбнулся Дорожкин.

 – Странно еще, что так долго молчали. Хотя, думаю, это не от вас зависело. Начальник мой, Виктор Степанович, постарался. Ему тоже не нужно было, чтобы известие о моем племяннике в верха просочилось. Что ж, задавайте свой главный вопрос – не я ли того Взрывателя в отдел провел? А может, на этот раз вы подозреваете меня? Фотка – это так, для затравки, чтобы бдительность усыпить?

– Ждали, что вас подозревать будут? – спросил Гуров.

– Тогда, после взрыва? Нет, не ждал. Смерти я ждал, в этом и заключалось все мое ожидание. – Лицо Дорожкина сморщилось, по щеке потекла слеза, но вытереть он ее не мог. – Да ладно, это дело прошлое. Смерть не пришла, тюремный срок тоже мимо пролетел, и даже обвинений мне никто не предъявлял. Свои же парни помурыжили, да и то больше для проформы. Они-то не верили, что я мог на такое пойти, даже ради сестры и племяша.