Рецепт красивой смерти

Может, даже в тот самый день, когда все случилось. Почему вы не сдали его, Дорожкин? Почему не сообщили о гнусном предложении? Ведь все можно было исправить. Тогда еще можно было!

– Потому что боялся, – не выдержал Дорожкин, – боялся, что мне не поверят. Я ведь уже тогда вляпался по самое «не хочу». Что бы вы подумали, если бы я пришел и заявил: мне предложили уничтожить улики по делу племянника, а заодно и по другим делам?

– Я бы решил, что кто-то пытается воспользоваться ситуацией. Я бы принял все меры, чтобы задержать того человека, – ответил Гуров.

 – Я и сейчас этим занимаюсь, разве вы еще не поняли? Кто к вам приходил? За кого просил?

– Да не знаю я, кто это был! – выкрикнул Дорожкин. – Просил за Зверя, его дело на мне было. Взрыв на рынке, доказуха полная. В участок не сунулся, подкараулил возле магазина. Поздоровался вежливо и про племяша заговорил. Я не хотел, чтобы нас кто-то услышал, предложил отойти в сторону. Он согласился. В машину меня усадил, сигареткой угостил, а я, как лох последний, на поводу у него пошел.

В машине он не сразу к делу перешел, сперва все про племянника втирал – мол, как обидно, когда родной человек на скамью подсудимых попадает. А потом заявил, что готов помочь решить мою проблему. Мне бы, дураку, сразу уйти, но нет, я этого не сделал. Вместо этого совершил еще одну глупость: поинтересовался, что он может предложить!

– И он озвучил свой план? – догадался Гуров.

– Почти сразу. Понимаете, он специально фразы так строил, будто этот план не его, а наш общий. Будто беседуем мы с ним не в первый раз и встретились именно для того, чтобы детали обсудить: как пронести взрывчатку в отдел, где установить и как самому при этом не поджариться.

Я только потом сообразил, что он меня намеренно подставляет, пути к отходу отрезает. Как только я в отказ пошел, он тут же разговор свернул. А потом взял, да и выложил: записал я тебя, дружок, на пленку. И послушать дал. Так по этой записи выходило, что я чуть ли не организатор всей этой хрени. Дальше я его слушать не стал, ушел. А он вдогонку крикнул, что, мол, срок мне неделю дает. Что будет после окончания срока, он не озвучил, но и так все понятно было.

– Когда он пришел второй раз?

– Как и обещал, через неделю. Только я уже знал, чего от него ожидать, и вообще разговаривать не стал. Сказал, что никакой сделки не будет, и пусть он катится со своим предложением и с записью куда подальше. Больше он не появлялся, а потом отдел взорвали.

– Значит, того, кто к вам приходил, вы не знаете.