Рецепт красивой смерти

– Благодарю за содействие в задержании особо опасного преступника! – с самым что ни на есть серьезным выражением лица объявил он ошарашенным охранникам.

«Соболь» покатил дальше, а парни по-прежнему остолбенело глядели ему вслед, не в силах понять: а что же это было?!

Уже вечером в Лефортово состоялся допрос Лихарева. По такому случаю туда приехал и Орлов (не каждый же день доводится допрашивать помощников министра!). Лихарев, позеленело-остервенелый, сидел на привинченном к полу стуле и лишь огрызался на любой заданный ему вопрос.

Судя по всему, он все еще не мог поверить в то, что проиграл, не мог смириться с тем, что теперь он задержанный, со всеми вытекающими из этого последствиями. Но постепенно его агрессивная экзальтация пошла на убыль, и он внезапно сник, понурившись и нахохлившись, словно большой сыч, сидящий на пне среди болота.

– Гражданин Лихарев, нас интересует, что произошло два года назад после того, как ваш родственник, он же директор НИИ «Алмаз», Бунцагин сообщил вам о визите человека, предложившего новый способ синтеза искусственных алмазов.

Куда мог деться тот человек? – Генерал изучающе смотрел на задержанного.

Немного помявшись, Лихарев угрюмо буркнул:

– Хорошо… – коротко кивнул Орлов. – Сейчас вас отведут в камеру. Там до утра подумаете, как жить и с кем дружить. Но хочу предупредить заранее: ваши покровители вам не помогут. Они от вас уже отказались и сейчас спешно заметают следы любых контактов с вами.

Уже того, что нам о вас известно, хватит минимум лет на семь-восемь заключения, причем усиленного, а то и строгого режима. Я бы вам посоветовал всемерно сотрудничать со следствием, чтобы дали и поменьше, и помягче. Куда его определим? – взглянул он на своих приятелей-подчиненных.

– Давай в десятую отправим… – пожав плечами предложил Станислав.

– А почему в десятую?

– Насколько я помню, там одиночка. Пусть поразмышляет в полной тишине о бренности земного бытия.

Помедитирует, может быть, – это сейчас модно.

– Десятая – это если он явит откровенность, – суховато заметил Гуров. – А пока он на откровенность не настроен, да еще и агрессивничать пробует, то я за тринадцатую, там его быстро научат «уму-разуму».

– А что? – неожиданно поддержал его Орлов. – Лев Иванович прав – у нас нет времени на реверансы и политесы. Я тоже за тринадцатую.