Рецепт счастья неправильной женщины

В палате царил полумрак, рассеиваемый лишь небольшой лампой над монитором. Сеня лежала на кровати: бледная, замученная, с синими кругами под глазами, черные волосы растрепаны вокруг лица, щеки впали. Я никогда ее такой не видел, и надеялся, что больше не увижу. Быстро подошел к кровати, сел на стул рядом и притронулся к ее руке. Прохладная какая. Взял ее ладошку и прижал к своим губам, пытаясь хоть так дать ей немного тепла.

- Так и знал, что придешь. – Раздался голос Виталия Петровича за моей спиной. Я даже не вздрогнул, до такой степени задолбался бояться за эти дни.

И отвечать я не стал, не смог оторваться от руки Есении. – Чего молчишь-то? Ну, не хочешь говорить, не говори. Слушай тогда. – Он громко прокашлялся. – Ты это, когда она завтра очнется, не ругай ее. Понял? Я тут парней твоих допросил, что да как, так что в курсе событий. Вы ее вовремя привезли. Еще бы полчаса, и все. Там был бы разрыв и очень быстрый перитонит. – Вот после этих слов у меня вся жалость к этому Глебу пропала по поводу его дальнейшей судьбы. Глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Сенькин запах, пусть и с примесью лекарств, очень помогал. – И постарайтесь не беременеть в ближайшие полгода. Организм восстановиться должен. Понял? – Я согласно угукнул. – Я тебе таблетки потом выпишу, чтоб ей гормонами еще не травиться. Легче мужику о предохранении заботиться.

Тут я поднял голову и впервые посмотрел на врача.

- Нет, - перебил меня хирург. – Она не беременна. Я уже проверил перед операцией.

Внутри что-то неприятно кольнуло.

Нет, мозгами я понимал, что отсутствие беременности в данной ситуации – это к лучшему. Но все равно, я был бы очень рад, если бы моя жена забеременела. Очень.

Видимо Виталий Петрович что-то такое увидел в моих глазах, потому что подтащил ко мне еще один стул, сел на него и заговорил.

- Знаешь, у меня двое сыновей. И их маму я любил больше всего в жизни. Я так думал. Но, вот она по моей халатности забеременела в третий раз. В сорок пять лет. Все ей советовали сделать аборт, мол, годы уже не те, чтобы рожать.

А я рогом уперся: рожай и все. И что? В итоге через полгода ни жены, ни ребенка. И полное ощущение того, что это я их в могилу свел. Повеситься тогда сыновья не дали. Но с этой виной я живу уже очень много лет. От женщин шарахался до последнего, пока меня моя соседка не подобрала, - он ласково взглянул на Сеню, - бабушка Есении. И заставила меня вообще все переосмыслить в жизни. Да и как оказалось, в семьдесят два года я все еще могу влюбиться.