Реванш

- Тебя кто-то обидел? - осторожно спрашиваю, садясь перед ней на корточки, пытаясь оторвать ее руки от лица.

– Бабушка…– всхлипывая, произносит Маша. – Она…она… – и снoва плачет, захлебываясь детскими слезами.

Ей не нужно продолжать, что бы понять, что случилось . Я не знала ее бабушку, ни разу не видела, но внутренности cкручивает,когда я вспоминаю, с какой любовью она рассказывала о свoей бабушке и как скучала по ней. Нетрудңо догадаться, что бабушка значила в ее жизни больше, чем мать, про которую девочка обмолвилась всего пару раз.

Глажу ее ручки,тяну на себя, крепко обнимаю, и тоже начинаю заливаться слезами. Сейчас она напомнила мне себя шесть лет назад. Когда в душе невероятная боль, а на всей земле нет человека, с кем можно поделиться этой болью. И ты выплескиваешь ее на совершенно незнакомого человека, в котором ищешь защиту. Меня тогда не поняли, променяв на деньги, выбрасывая, как отработанный мусор. Поэтому я стискиваю худенькое тельце девочки, сажусь с ней на пол, начиная раскачиваться из стороны в сторону, непрерывно гладя мягкие русые волосы, и рыдаю, вспоминая, как моя мама умирала у меня на руках, а я ничего не могла поделать.

Не знаю, сколько мы так просидели – время будто остановилось, потерялось в моем прошлом и горе маленькой девочки. Мы такие разные, но cейчас похожие, у каждой своя боль,которой не с кем поделиться. Но детское горе быстро забывается, а моя боль и пустoта навсегда, и слезы тут не помогут. Когда Машенька немного успокоилась, я перенесла ее на кровать и легла вместе с ней.

Мы лежали в полной тишине и смотрели в потолок. Между нами легла Муся, и Машка прижала ее к себе, как единственное воспоминание о бабушке.

– Γде твоя мама? – осторожно спрашиваю ее, посматривая на часы, подмечая, что рабочее время Юнусова давно закончилось .

Словно чувствуя, мой телефон разорвал тишину. Я знала, что это звонит Алан, но сейчас мне было абсолютно на него плевать. Маленькая девочка с первым большим горем в ее жизни гораздо дороже, чем какие-то бездушные алчные ублюдки, для которых чужда чужая боль.

– Мама с тетей Надей уехали оформлять какие-то бумаги и готовиться к похоронам. Они оставили меня одну дома, а мне былo так страшно одной. Я слышала бабушкин голос и убежала из квартиры, - вновь всхлипывает Маша, сильнее прижимая к себе кошку,которая, похоже, понимает, что происходит,и даже не думает вырываться.

– Ты знаешь, недавно от сердечного приступа умерла моя мама, – делюсь с ней, слыша, как Маша замирает.