Реверанс со скальпелем в руке (СИ)

К шести годам наше чудо уже умело вести себя прилично и даже красиво делать витиеватый взмах рукой при куртуазном поклоне. А упражнялся при этом он в основном на мне – каждый раз я вынуждена была отвечать реверансом. Иногда раз десять за день, но считала, что мне это только полезно.

- Дорогой наш Франсуа, - приветливо интересовался Рауль, - а вы не считаете, что уже достаточно хорошо умеете это делать?

- Просто хорошо - этого недостаточно, отец, вы сами меня этому учили, - косил на меня хитрым взглядом сын, - я хочу владеть этим умением в совершенстве.

- Полно вам, Рауль! - поддерживала я его, улыбаясь: - Я совсем не против в этом участвовать. Мне такие упражнения только на пользу.

Вначале, когда ребенка поднимали рано утром и забирали на тренировку, меня мучили мысли, что мы лишаем его детства. Нет, дитя не гнобили, заставляя сидеть часами и держать руки на коленях. А детская энергия замечательно расходовалась на занятиях физкультурой, а позже - фехтованием и конной ездой. Но побеситься, побегать, поорать… это ж так здорово – просто бездумно радоваться жизни! А когда, как не в детстве? И опять вспоминала, что жизнь здесь – дерьмо по определению.

А моему сыну нужно будет во всем этом вариться и всему этому противостоять, сохранив в себе то хорошее, что мы успеем вложить в него. И было у нас на это всего-то четырнадцать лет. Рауль был прав - нужно успеть сделать частью его натуры дисциплину, порядочность, уверенность в себе, целеустремленность, выносливость, правильное понимание чести, уважение к старшим и женщине…

Учитывая обстановку в стране, об учебе в иезуитском колледже даже речи не шло и ребенка решили оставить на домашнем обучении.

Конная езда, фехтование, манеры, военная стратегия и тактика, этикет – с этим проблем не было, этим занимались Рауль и Андрэ. Но потом подошла очередь наук. И здесь я опять удивила мужа, каллиграфию и историю оставив ему. Сама же стала преподавать арифметику и чтение, а потом и алгебру с геометрией. И радовалась, что Франсуа опять стал ближе, увидев во мне авторитет.

С трёх лет он заметно тянулся к отцу, да и к Андрэ тоже. Там сложилась теплая мужская компания, которая, конечно, никогда не забывала обо мне, но с мужчинами мальчику было интереснее. Я добирала своё, рассказывая на ночь сказки, напевая песенки и за это мне доставался благодарный поцелуй в щеку, а то и в две:

- Bonne nuit, maman.

- И вам доброй ночи, мой мальчик, - тоже целовала я его, поправляла одеяло и уходила.