Реверанс со скальпелем в руке (СИ)

И скоро в моём медицинском кабинете звучало, но только после глотка коньяка:

- Ну… благословите, шеф! И-и-и… делаем разрез кожи… оставляем насколько возможно длинный задний кожно-мышечный лоскут для миопластического закрытия культи. Рассекаем мышечный лоскут… находим нервы и сосуды… зажим… держите его здесь, Рауль. Еще зажим, Андрэ. Перевязываем… прошиваем. Пересечь малую и большеберцовую кость нужно проксимально, насколько это возможно. Поэтому мобилизуем кожно-мышечный покров… смещаем в краниальном направлении.

А-аа… я не утомила вас своей болтовней? – опомнилась я на миг, будто выходя из транса.

- Говорите, Мари, говорите что угодно, если вам так легче, - напряженно ответил муж.

- Это да – легче вспоминать. Будто перед глазами стоит и даже голос слышу… Пилу, Андрэ. Малоберцовая пересекается немного проксимальнее, чем большеберцовая… Теперь напильник… острый край среза нужно зашлифовать...

Солдат выжил. Он еще спал, а я сидела рядом, не в состоянии отойти в сторону и судорожно вспоминая – всё ли сделала, как учил Шония? Нет, не всё… чтобы уменьшить последующую фантомную боль, рекомендуется блокада нервов местным анестезирующим средством.

Я этого не сделала – у меня этого средства не было.

На всякий случай подключила свою плесень, замороженные, периодически обновляемые запасы которой постоянно хранились на леднике. Этот пациент реагировал тяжко – с диареей и рвотой… но выжил, все-таки выжил. Местный плотник по моему чертежу выстрогал для него замечательные костыли вполне прогрессорского вида.

И работу мы потом этому мужчине нашли – обрабатывать заготовки в кузнице.

Были еще запущенные раненые и были операции… мне помогали Рауль и Андрэ, и я как-то внутренне успокоилась, что ли? Нащупала правильный баланс между дикой паникой и наглой уверенностью. Или же, погрузившись в процесс, просто вспомнила настрой, всегда царивший в операционной – собранность и спокойная деловитость.

В герцогстве Вюртембергском и графстве Монбельяр все так же правил Карл II Вюртембергский – старший брат Рауля.

С ним отношения были не прерваны, но прекращены по умолчанию. Я, по итогам той поездки, благосклонности герцогского дома не получила. Когда следующий раз Рауль съездил туда сам, ему передали для меня подарок. Уже отъезжающему просто отдали в карету. Разворачивали мы его вместе и внутри оказалось ни много, ни мало – изящное фаянсовое бурдалю, разрисованное цветочками… Рауль замер, а я, хмыкнув, протянула руку и достала из него еще один сверточек.