Реверанс со скальпелем в руке (СИ)

Рождались телята, щенки, цыплята... И люди тоже.

По показаниям я сделала первое своё кесарево. Это оказалась самая простая операция в моей жизни - на удивление. Может потому, что Дешам в самых мелких подробностях рассказал мне о всех возможных неувязках и трудностях? Потому что он чертил схемы и дал расчет дозировки опия с учетом приблизительного веса пациента? Может... Но я была абсолютно уверена, что справлюсь. И справилась. Помогала мне местная повитуха и ей я тоже объясняла всё пошагово и бесконечно подробно.

Мальчика, которого мы с ней вынули из материнской утробы, назвали Жаком – я попросила дать ему имя хорошего человека.

Нет, мы не скучали и не сидели в деревне безвылазно - изредка выезжая в соседние города, я даже приобрела полезные знакомства. Там для нас шили одежду и обувь из разряда нарядных и легко было найти все, что требовалось для дома и медицинского кабинета. Франсуа наблюдал мир, Рауль посещал старых знакомых, и я тоже развлекалась, сменив обстановку.

Но всегда будто на крыльях летела, возвращаясь в устоявшийся и замерший в своей суровой красоте кусочек природы и жизни. Моей уже жизни.

Вскоре после известия об окончании войны мы получили письмо от Дешама – полк вернулся во Францию, но дислоцировался теперь где-то под Парижем. Будто бы ла Марльер готовился получить генеральское звание и еще ему обещают почетную должность в Версале. Сам же Дешам, как только уверится в том, что тяжелые пациенты выздоравливают, собирался вернуться к семье в Безансон.

И так же служить лекарем в гарнизоне «пока оттуда не попросят».

- Почетная должность в Версале? И что это может быть? – затруднялась я.

- Да что угодно, Мари, - объяснил муж, - к примеру хранитель гардероба короля или королевы, главный истопник – неважно. Должность номинальная, но она даёт придворный статус и доступ в святая святых.

Дешам сумел вернуться только через полгода и почти сразу же навестил нас. И всё было почти как раньше – прогулки, разговоры… Но я увидела, что наш доктор заметно сдал и постарел, казалось еще похудев или даже усохнув.

Сутулился. И сей прискорбный, надо сказать, факт заставил меня внимательнее взглянуть на мужа и в зеркало.

Рауль давно перешагнул сорокалетний рубеж, но оставался таким же крепким, сухощавым и жилистым – сказывались тренировки. В его волосах появилась седина, лицо прорезали суровые морщинки… или просто возрастные.