Реверанс со скальпелем в руке (СИ)

В нем оказался довольно красивый увесистый браслет. И если на бурдалю мой муж просто растерянно смотрел, то при виде браслета буквально побелел. Сгреб все это, пробормотав: - Прошу прощения, Маритт, это недостойно герцога, - и выскочил из дома.

Вернулся, правда, быстро. Выбросил? Я не спрашивала. Любопытно было, но не спрашивала – он и так чувствовал себя виноватым и даже потерянным. Не ожидал от родичей? Обида, разочарование… Я спросила потом у Андрэ, потому что нужно было понимать. Муж дарил мне украшения – со значением, исключительные – как, например длинные серьги с серо-прозрачными камнями в пару колье от де Рогана.

Почему же такая бурная реакция на неплохой браслет? Оказалось, он в это время считался почти неприличным украшением, с тем же значением, что и ошейник. И вот что странно – в моде у здешних дам были коллар и колье-склаваж, действительно похожие на удавку…

С тех пор Рауль просто коротко отвечал на письма из «отчего» дома, визиты мы больше не наносили – поняли все правильно. Хорошо хоть, в финансовом отношении нас не ущемили.

Виконт и виконтесса звучит, конечно, красиво и даже где-то гордо. Но всё-таки, наверное, мы вели жизнь похожую на ту, что и захудалые дворяне Рохлины где-то далеко в России. С той может разницей, что рабства, точнее крепостничества во Франции не существовало. В нашем быту не было откровенной роскоши, но имелось всё необходимое для нормальной и даже в чем-то комфортной жизни. Комфортной была и социальная среда в Ло, сложился способ общения. В своих путешествиях и вынужденно зарабатывая на жизнь, что называется - горбом, мой муж привык держаться с низшим сословием демократично.

Для меня тут вообще вопрос не стоял - был бы человек порядочным.

Выезжая в ближайшие города Лон-ле-Солье и Макон, а в прошлом пожив немного в Безансоне и побывав в незабываемом, как хороший цирк, Монбельяре, я понимала, что Ло – это отдельный райский мирок, созданный будто на заказ. Мир в этом мире, можно сказать – единственно комфортный для меня в плане общения и проживания.

Своего синьора здесь глубоко уважали, меня, как лекаря, надеюсь, ценили. А живого и общительного Франсуа просто любили. Ло неминуемо затягивал, он укутывал и укрывал собой, обещая счастливое спокойствие в то время, когда где-то там гремела война… или шумел цирк с клоунами.

И у нас жизнь по-своему кипела – вызревали овощи и виноград, играло и бродило в бочках будущее вино. Звенело железо в кузнях и пёкся в домах хлеб. И плыли по улицам запахи железной окалины и еды.