Реверанс со скальпелем в руке (СИ)

Это может и нечестно – перекладывать на детей решение и ответственность, но я просто не вижу других вариантов, - встал Георгий и ушел с кухни, дав возможность сыновьям обсудить ситуацию.

Верил, что поддержат, но и хреново тоже было. Пять месяцев комы… сколько еще? А Маша спала. Ну сколько еще?

- Маш, Манюня… просыпайся уже, солнце моё. Я тебя на руках отсюда унесу, осточертело уже, правда… - в который раз тыкался он, как слепой щенок, в теплую Машину ладонь. Теплую… но с каждым днем шанс увидеть её по-настоящему живой сходил на нет.

В какой-то из дней о Маше спросил Даня. Что это было – простой интерес вперемешку с опасениями или действительно участие, Шония не вникал. Доложил всё, как есть.

- Пап… а если она очнется? - вдруг решился сын. Видно было, что именно – решился.

- Я вас познакомлю, Дань. Ты посмотришь, что она за человек. У вас есть выбор! Вы счастливые люди с Дато. Это счастье, когда он есть, а у меня его нет, сынок. Согласись – вы без меня выживете.

Мне без вас будет хреново, по сути – сейчас вы для меня единственная опора с вашей поддержкой и пониманием. Но если вы выберете маму, я выживу тоже, потому что буду знать – вас там любят и сделают для вас всё возможное. Без неё же, Данька, я закончусь, а может и она без меня - просто не знает об этом. Что это, откуда, зачем…? Хрен его…? Но это так.

- Ну, ты же нас не выгонишь, - потерянно протянул сын.

- Во ты, пап… действительно, - удивленно прошептал сын.

- И не говори! – улыбался Георгий, - вляпался по полной.

Разговоры по душам между ними вдруг стали необходимостью. Не о Маше – эти два раза и так вывернули душу наизнанку. По приходу с работы его ждала свежая еда – не всегда еще вкусная, но вполне съедобная еда. По-мужски сытная и простая в приготовлении: картошка по-домашнему, супы с нормальным количеством куриного мяса, плов, каши с мясом, простые овощные салаты, омлеты с шампиньонами и колбасой, иногда – покупные пельмени, если сыновья задерживались на тренировках по плаванию и баскетболу.

А Маша всё спала… Он несколько раз набирал отца и сбрасывал. Что истерить? Просто не с кем больше было поделиться своей неуверенностью и болью. А мальчишки будто и поняли его, но как-то настороженно, с ожиданием непонятно чего. Ясно же, что понять другого человека может только тот, кто пережил что-то подобное.

Маша лежала там – живая, дышащая.