Реверанс со скальпелем в руке (СИ)

Новый чистый вагон, постельное с нуля, биотуалет, а чувство - месяц не мылся. Жрать охота, опять же… нервное напряжение последних дней отбивало аппетит напрочь. Зря дал себе установку… пытался бороться со своим безумием, хотя бы загнать его в приемлемые рамки – принципиально не звонил в отделение сам. Поручил старшей сообщать, если возникнут вопросы или появятся новости. Выдерживал характер, а сейчас понял, что сам дурак. О чем тут…? Если внутри весь - комком и колотит… а душа несется впереди машины!

Но таксиста не торопил – слишком часто торопыги попадали на его стол.

Хотел ведь все по-людски – сразу домой… Даже предупредил Нуцу о времени приезда. Волевым усилием давил в себе неистребимую потребность - в который раз уже! И опять сдался, понимая, что - нет… просто не сможет – говорить что-то, пихать в себя еду, радоваться дому, даже нормально общаться с пацанами – чтобы все внимание, весь его интерес – только им и без посторонних мыслей. Дети огромная и важная часть его жизни.

Но только часть.

Поздно понял – чем на самом деле жил все эти годы, что делало жизнь полной и цельной. Жалел, что уступил тогда Машу другому – легко, послушно. Не боролся за неё, не добивался и не уберег…

Первый раз увидел её в перевязочном – случайно, на бегу. Лето тогда было какое-то дурное – жарко, парко. Девчонки в отделении совсем легко одеты, пуговички максимально расстегнуты – радость глазу и не только... Он тогда только пришел на стажировку, но уже поглядывал, присматривался в предвкушении и даже авансы успел получить - улыбками, долгими взглядами.

А мужику вообще трудно не смотреть и не думать, когда под тонюсенькими халатиками и костюмчиками белья - самый минимум. Пациенты с болями и те шеи сворачивали.

И она тоже светилась вся - Маша, но не так - стояла у окна, подняв голову к открытой фрамуге и дышала под сквозняком.

Тоненькая вся, хрупкая… как фарфоровая статуэтка. Ничего, в принципе, значительного – даже грудь совсем маленькая - единичка…? Да не в том дело! Важно, как ходила, как держала голову, говорила, улыбалась – все цепляло.

Било по мозгам сильнее водки! Необъяснимо… Можно бы сказать красиво – «среди миров, в мерцании светил, одной звезды я повторяю имя…» А можно, как сказал, глядя на него, одногруппник: крыша съехала, да в таком положении и зафиксировалась. Георгия накрыло этой крышей. Но он не сразу сдался – честно и упорно сопротивлялся.