Ревность волхвов

— Я возьму Иннокентия, — молвил он. — А ты?

Я задумался. Саня, после всего, что произошло здесь, — точно нет. А больше у меня и выбора не имелось. Не посольскому же мальчику Бокову предлагать стать свидетелем дуэли.

— Итак? — нахмурился Петя.

— Родион, — бросил я.

Горелов удивился (видимо, тому, что я выбрал не Саню) и молвил:

— Знаешь, — сказал я, стараясь держать тон дружелюбным настолько, насколько позволяла ситуация, — давай-ка мы еще раз проговорим условия. Может, придумаем что-нибудь другое.

— А в чем дело? — спросил он заносчиво и высокомерно.

— Мне машину жалко. Особенно свою. Она-то в чем провинилась?

— Она тебе больше не понадобится. Впрочем, можно иначе, — сказал мой соперник после паузы, — тот, кому не повезет, просто разбегается и прыгает вниз с обрыва.

Да, девушки, беседовавшие тогда на крыльце, были правы: Горелов — действительно не кто иной, как опасный сумасшедший.

«Что ж, — подумал я, — это чуть получше. Если не повезет и мне придется прыгать с обрыва вживую, больше шансов, что секунданты удержат.

Мне о-очень не хотелось помирать из-за такой ерунды, как банальный секс с чужой женой.

— Ладно, — молвил я. — Договорились.

Мой противник, кажется, обрадовался.

— Давай скажем секундантам, да не будем тянуть, поедем на гору.

— А почему сейчас? Дуэль обычно назначают на рассвете. Может, мне надо завещание написать. Письма любимым женщинам.

— Не юродствуй! — отрезал Петя и зло добавил: — Придурок!

От гнева я сжал кулаки, но сдержался и продолжил ерническим тоном, стараясь сбить накал страстей:

— Я хочу переодеться в чистое и принять душ.

Тут вдруг что-то хлестнуло меня по лицу. Я отшатнулся. Петя залепил мне мощную затрещину.

— С-сука… — проговорил я, сплевывая на снег кровь. Он ухитрился рассечь мне губу.

— Не надо шуточек, — тонким от злости голосом попросил он. — Не надо. У нас все всерьез.

— Да уж теперь, пожалуй, всерьез. Жди меня здесь через час.

В итоге мы с хорошим, умным, несчастным парнем стали врагами. Да что — врагами! Если он не отступит, если доведет затею с дуэлью до конца — одному из нас суждено погибнуть. Ну разве не глупость! А ведь я тоже не стану просить пощады. Я упрямый. К тому как я могу потерять лицо перед Иннокентием и Родионом?

Родион сидел рядом со мной в моей «Хонде». Молчал, по обыкновению. Впереди подмигивали стоп-сигналы «Лендровера». В нем ехали Петя и Иннокентий.