Ревность волхвов

— Петя поспешил в дом, — молвила Леся, стараясь не глядеть в сторону Жени. — Там он остался с супругой наедине. Они пообедали, при этом Евгения подсыпала ему в питье изрядную дозу снотворного. Вот откуда, на самом деле, взялась вымытая чашка в раковине. Горелова не оставила ее на столе и не поставила в посудомоечную машину, а предусмотрительно ополоснула… Затем они вдвоем отправились в постель… А когда Петя уснул, Евгения встала. И надела — обратим внимание, прямо на голое тело! — куртку, штаны и ботинки своего супруга…

Тут Леся повернулась к моему румяному другу Сане.

— Ты утверждаешь, что видел, как второго января, в день убийства, около трех часов дня из вашего домика выходил Петр Горелов?

— Да, — кивнул Саня, однако в его голосе прозвучали нотки сомнения.

— Как далеко ты в тот момент находился от коттеджа? — продолжила наседать на него юная сыщица.

— М-м, метров, может, сто… Или семьдесят пять…

— В тот момент уже было темно?

— Нет, не совсем… Но темней, чем днем… Наступали сумерки…

— По каким признакам ты узнал, что из домика выходит именно Петр Горелов?

— Н-ну… Я увидел его пуховик, желтый… И малиновую ушанку…

— Но лицо его ты видел?

— Лицо? Нет, лица я в точности не разглядел.

Все-таки далеко было. К тому же я его в основном со спины видел.

— А походка — узнал ли ты ее?

Саня дернул плечами:

— Походка как походка…

— Ты уверен? Можешь сейчас определенно утверждать: человек, выходивший из вашего коттеджа второго января, — Петр Горелов?

Мой друг ответил, не задумываясь:

— Теперь точно не могу сказать.

— Но, может, то была Евгения Горелова — одетая в мужнину одежду?

— Не знаю. Может быть. Но опять же, утверждать не могу.

— Постойте, господа! — вклинился в разговор Иннокентий. — Я не понимаю, как Горелова могла выходить из чужого коттеджа? У нее ведь вывих ноги или серьезное растяжение!

— А кто вам сказал про серьезное растяжение? — усмехнулась Леся. — Она, Евгения Горелова, и сказала. Мы ведь ни рентгеновских снимков не видели, ни к врачу с ней не ходили… А Горелова, надо отдать ей должное, проявила прямо-таки нечеловеческую предусмотрительность и прозорливость: уже в тот момент, когда валун, брошенный рукой Насти, едва не пришиб Вадима, она стала симулировать.

Во-первых, для того, чтобы отвести от себя подозрения. Как она может быть организатором и соучастницей покушения, если сама в нем пострадала? А скорее всего, в ее голове уже тогда зародился новый план убийства. Убийства, в котором у нее будет идеальное алиби.