Ревность волхвов

А вот зачем ей понадобилось изображать из себя сыщицу? Действовала сила инерции, и даже на отдыхе девушка не могла остановиться? Или она выбрала такой способ самоутверждения? Я вот ведь тоже, даже на отдыхе, все пишу и пишу свой дневник…

Я занес в ноутбук реплику, которую самодеятельная сыщица выдала, когда мы уже снимали сноуборды у подножия горы:

— И все-таки я не понимаю, что произошло. В голове не укладывается.

— Что именно никак не уложится в твоей прекрасной головке? — спросил я, помогая Лесе встать.

И товарищеская помощь (подал руку, поддержал), и комплиментики обычно действуют даже на самую равнодушную женщину. Дай только срок — и она привыкнет к твоим знакам внимания, как к наркотику, и уже не сможет без них обходиться (даже порой не отдавая себе отчета: с чего ее ломает? А ломать ее будет оттого, что рядом нет тебя и твоей ненавязчивой заботы).

Олеся принимала мою помощь и комплименты как должное.

— На курорте почти сто километров разнообразных трасс, — озабоченно проговорила она, отряхая попу от снега.

 — Откуда преступник знал, что Горелова и Вадим остановятся именно в том месте?

— Вероятность случайного совпадения, скажу тебе, как человек с высшим техническим образованием, примерно одна к ста тысячам. То есть пренебрежимо мала.

— Значит, можно сделать вывод, — молвила Леся, взваливая на плечо свою снежную доску, — что злоумышленник следил за ними.

— Обычно за своими женами следят ревнивые мужья, — бросил я, словно невзначай.

— Намекаешь на Петра Горелова?

— Нет, просто сообщаю.

— А ревнивые жены следят за мужьями.

— Намекаешь на Настю Сухарову.

— Просто сообщаю, — засмеялась Леся.

Мы с ней хорошо понимали друг друга.

— Или след женщины, надевшей мужской ботинок, — не сдавалась сыщица-любитель.

— Значит, ты подозреваешь Настю?

— Да, Настю. Или, может быть, ты прав, — Петра.

— Скорее, все-таки замешан Петр, — заметил я. — Ты ведь еще не знаешь, на что способны оскорбленные мужья! А если он вдруг увидел, как они там, внизу, целуются? Признаются в любви друг другу?

— И одною пулей он убил обоих… — с улыбкой пропела Леся и с серьезной важностью добавила: — Да, практика показывает, что ревность — достаточно распространенный мотив для бытовых преступлений.

Дальнейшее наше возвращение к дому проходило в молчании, и только когда коттедж уже показался за деревьями, Олеся вдруг сказала:

— Что? — как попугай повторил я. Мои мысли витали совсем не вокруг покушения.