Ревность волхвов

Деревья стояли спокойные-спокойные, и казалось, что мы в гостях у самой Вечности. И даже подумалось на секунду, а не таким ли должен быть рай? Не общепринятым, с пальмами и облачками, а с тихими, красивейшими, усыпанными снегом елями… Во всяком случае, две главные составляющие парадиза — покой и тишина — царили здесь безоглядно, безоговорочно…

…А мы все суетились — то на лыжах бежали, то отношения выясняли, то загадочные истории друг другу рассказывали — и потому даже не могли как следует насладиться покоем, природой, тишиной…

…А на дворе, между прочим, смеркалось…

…Преодолевая одышку (проклятое курение, пора завязывать), я поведал Лесе о нечаянно подслушанном разговоре Вадима с бухгалтером.

— Интересно, — молвила девушка, когда я закончил. — Но возникает вопрос: ведь ты уже знал, что Иннокентий совершил растрату, так? Даже мне об этом рассказал…

— Саня… А может, твой Саня всю историю затеял? И Большова — подставил?

— Может… — дернул плечами я.

— Значит, Сашка об афере, по меньшей мере, знает?

— Зачем тогда бухгалтеру убивать Сухарова, если все равно тот — не единственный свидетель его растраты?

— Понятия не имею.

Что-то тут странное, с этой растратой… Может, напрямую Сашку спросить?

— А спроси, — ритмично работая палками, ответствовала Леся.

— И другой вопрос, скорее риторический. Достаточно ли у Иннокентия смелости, чтобы совершить покушение на убийство?

— Может ли человек под страхом увольнения, да с волчьим билетом, убить? — подхватил я.

 — Я считаю, может. Особенно если между ним и убитым давняя, застарелая ненависть. А судя по тону, каким Сухаров разговаривал с бухгалтером, он его унижал не в первый, да и не во второй раз.

Столь длинная тирада совсем сбила мне дыхание, а Леська казалась неутомимой:

— Тогда другой вопрос. Как Иннокентий выследил на трассе Сухарова с Гореловой?

— Представления не имею. Но ты, кажется, хотела рассказать мне еще кое-что?

— Да, хотела, — кивнула Леся, энергично работая палками.

Я уже давно перешел на подъем «елочкой», а она, упорная, все поднималась классическим ходом по лыжне. — Знаешь, из того, что я услышала, становится ясно, что Стелла, жена Родиона, далеко не простая девочка, вдруг запавшая на красивого, сильного, богатого Вадима. У нее тоже имеется какая-то тайна…

— Когда б я знала!.. Ну, вот, слушай, постараюсь рассказать близко к тексту. А ты в хроники нашего путешествия внеси. Глядишь, они нам и понадобятся.