Революция

– Конечно, иначе о чем речь!

– Бегать не могу, левая рука плохо работает, мне её несколько раз собирали. Нога постоянно ноет, которую особо покусали, собачки у австрияков были теми ещё тварями. Ну и по мелочи… Голова частенько болит.

– Слушай, парень, это, конечно, между нами, но на кой ляд ты пришёл? Жил бы себе спокойно, отвоевал уже свое, – кажется, он всерьёз мне сопереживает.

– На кой ляд? А вы думаете легко жить в деревне, когда туда приезжает продотряд?

– Хм, – даже поперхнулся военком.

– Вот и я об этом, – кивнул я.

– Но как тебя в армию такого? Унтер-офицером всё равно не возьмут, надо подтвердить знания и… Быть выбранным солдатским комитетом.

– О, да, как же я забыл, там ведь теперь выбирают, – усмехнулся я и, решив, что если и правда найдут обо мне сведения, то будет очень нехорошо, что я начал с обмана. – Прошу извинить, в силу того что происходило сразу после революции, да и сейчас нет-нет да и происходит, я вам соврал.

– Понял, что о проверке я не просто так сказал, и решил признаться? – улыбнулся военком.

– Ну да. Можно начну сначала?

– Да уж говори, все равно узнаю, чего скрывать.

– В дивизии Деникина начал рядовым. Так уж случилось, что мне немного везло, и это отмечало руководство. Был неоднократно награждён и повышался в званиях. Во Францию уехал прапорщиком, уже там удостоился звания поручик. По предложению командира полка, если честно, то он просто хотел спасти мне жизнь, получил вторые документы на звание унтер-офицера и выбыл из действующей армии. Но приказа о разжаловании не было, бумаги даны были лишь для безопасного возвращения на родину.

– Подполковник Орлов. Командовал полком в армии Брусилова, – военком распрямился как смог и даже щелкнул единственным каблуком. – Честь имею, поручик!

Хрена себе, как он проникся. Если не врёт, конечно. А молодец он, этот военком, хотя бы за то, как разговаривает со мной.

– Честь имею, господин подполковник, – так же вытянулся я и замер.

– Не переживай, тут все неоднозначно. В том, что ты офицер, ничего дурного нет, сам же знаешь, к большевикам примкнуло много офицеров, даже генералов.

– Не извольте беспокоиться, – начал я.

– Я могу дать тебе немного денег, разместишься на частной квартире, их много сдаётся, меньше, чем раньше, но много. Объявления есть на досках, возле остановок трамвая. В газетах теперь не печатают.