Революция

– Наталья Ивановна… Мне ужасно неудобно… – её действия и смущали, и буквально сводили с ума.

– Перестаньте, Николай, – отмахнулась женщина. – Вам здорово досталось на войне, – разглядывая мои шрамы, которых было достаточно на теле, глаза её все время округлялись от того, что она видела. – На вас места живого нет!

– Бывает, – кивнул я.

Только сейчас я обратил внимание на то, что женщина уже не в том своем тёмном платье в пол, с закрытой шеей и строгой прической. Волосы аккуратно собраны сзади, шея длинная и тонкая, а красивый бежевый халат ничуть не делал её менее привлекательной.

Обдумывая всё это, наслаждаясь её прикосновениями, я не заметил, как протянул руку и осторожно провел ладонью по её шее и подбородку, а затем обхватив голову, просто приблизил её к себе и поцеловал. Нет, не так. Я впился в её спелые губы так крепко, что казалось, нет такой силы, чтобы разорвать этот поцелуй, если его можно так назвать. Робкое сопротивление выразилось лишь в её ладони, которой она уперлась мне в грудь. Да и то спало мгновенно.

– Простите… – пробормотал я неловко, отстранившись от женщины. – Я…

– Молчите, – женщина приставила к красивому рту тонкий пальчик и улыбнулась. – У вас вода остынет, – добавила она, вставая с пола, на котором стояла явно на коленках, и мягкой походкой, один раз заглянув через плечо, выпорхнула из помещения.

И чего? Дурень, куда я полез?! Я для неё, наверное, не ровня, хотя вроде как не злится… А, блин, плевать, сейчас уже не до всяких там этикетов и сословных предубеждений, все равны, революция… Мать её!

Я закончил с мытьем, вода и правда уже остывала, успел побриться и выстирать портянки с трусами, повесив их на короткую веревочку под окном.

Да, тут есть окно на улицу, прикольно. Это ж не та ванная комната, что будут в будущем, эта, скорее всего, когда-то была одной из жилых комнат, ибо размеры явно на это указывают.

Накинув халат, оглядел себя в зеркало, затем скользнул по помещению быстрым взглядом, ничего вроде не оставил, вышел в коридор.

Посмотрев в сторону комнаты хозяйки, она находилась влево по коридору, вздохнул и, повернув ручку двери, вошел в тёмное помещение «своей» комнаты. Было очень темно, света с улицы нет, фонари не зажигают, а на окнах ещё и плотные шторы, которые и днём, наверное, не пропускают свет. Подойдя к кровати, я скинул халат и, бросив его в кресло, стоявшее рядом со столиком для газет, взялся за одеяло, намереваясь его поднять.