Революция

Если к вечеру я тебе не позвоню (Да, в квартиру Наташи провели телефон по распоряжению Деникина.), послезавтра примешь новое пополнение. Как раз должны будут прибыть. Кстати, а тебе самому не приходило в голову поднять уровень знаний?

– Хм, – кашлянул я, – даже вот и не знаю, что вам ответить, Антон Иванович. Знаю-то я немало, опыта нет, да и в моей специфике научить меня чему-то новому, думаю, очень сложно. В моём деле одна из важных составляющих постоянные тренировки, опыт.

– Я не об этом, прекрасно понимаю, что вряд ли можно найти ещё одного такого специалиста…

– На самом деле я не уникален.

Помню изречение такое слышал, хорошее: «Я знаю, что ничего не знаю!» А еще, после прочтения сотни книг, я понял, что для того, чтобы начать хоть что-то понимать в жизни, человеку надо прочитать тысячи томов.

– Хм, – теперь хмыкнул Деникин.

– Стрелки, причём гораздо лучшие, чем я, конечно, есть. Просто у меня есть военный опыт и немного смекалки. Стрелять – дело второе, хоть и важное. Прийти на позицию, дождаться нужного момента и принять верное решение, вот что нужно уметь в моей работе.

Позиция не всегда бывает доступна, и нужно быстро соображать и принимать опасные решения, иначе ты лишь простой стрелок.

– Работе? Однако! – Деникин взглянул на меня и…

Блин, да я уверен, что он давно всё понял о моём вранье. Столько информации, сколько я предоставил, невозможно иметь человеку, якобы испытавшему клиническую смерть. Она скоротечна, если не перешла в кому, а я раздаю советы, цитирую людям их же изречения из будущего и жду, что мне поверят? Смешно.

Но прокатывало потому, как ещё не пришло время Кобы и НКВД. Думаю, столкнись Сталин с моим якобы феноменом, и меня тряхнут так, что рассказать придется всё, а может и больше.

– Да, я отношусь к этому именно как к работе, иначе нельзя. В оптику иногда видно даже щетину на лице, когда близко стреляешь. Если начать думать, что перед тобой человек, у него есть семья, дети, сойдёшь с ума, сразу. Работа, только работа. А объект лишь цель, ничего другого.

Отработал и ушёл, это в идеале, и тут же забыл о нём. Грязно, подло, но я лишь инструмент, а те, кто прибегает к этому инструменту, это они вершители судеб, и думать должны именно они.

– Неужели не снятся? – задал волнующий вопрос Деникин.

– Только первое время, может, в будущем, когда закончишь с этим всем и голова будет отдыхать, призраки и вернутся, но пока нет, не снятся. Я не считаю себя убийцей, Антон Иванович, не считаю, и не являюсь им.