Революция

 – Они там с ума сошли, что ли?

– Ничего не знаю, нас приказали доставить, мы везём! – безапелляционно заявил Фёдор.

– Короче, так, – я встал с лавки и, пошатываясь, полез на выход, – поселите нас где-нибудь в окрестностях, в штабе передайте, где мы будем. Если хотят, чтобы мы испортили всё дело, то пусть настаивают на приезде в город, я на такое не согласен. Так и передайте. У меня приказ, а как его выполнить, я решаю лично, – я прекрасно помню о том, сколько гнилья в Царицыне, настоящее белое подполье, а нас тут везут как на парад.

– Тогда надо ещё немного проехать, здесь не безопасно.

– Если недалеко, пойдём пешком, тошнит уже от этой колымаги!

– Хорошо, сгружайтесь, – согласился Фёдор.

Провожатые шли впереди и указывали дорогу, точнее, направление, дорог тут нет, степь кругом. Сначала, как оказалось, мы шли к реке, а уже вдоль неё, по берегу, добрались до какого-то хутора, или деревни, не вижу разницы. Постучав в окно одного из домов на окраине, Фёдор дождался ответа и с кем-то опознался, после чего нас провели в дом и тут же покинули, с наказом ждать.

Хозяином в доме оказался крепкий ещё старик без ноги, тоже на фронте пострадал. Разговорились мгновенно, дядька хоть и старенький, а старики бывают ужасно вредными, особенно при появлении незнакомцев, да ещё и в такие времена, но вёл себя адекватно. Он сразу, похоже, разглядел в нас фронтовиков, это не сложно для бывалого человека, и первая холодность исчезла без следа.

– Я тебе говорю, давить их всех надо, давить, не дадут они жизни людишкам!

Уже два часа у нас шли жаркие дебаты со стариком, а Ванька, как самый умный, просто уснул прямо за столом.

Перенёс своего боевого товарища на лавку, куда указал дед, и продолжил беседу. Старик был отчаянный, два креста имел, заслужил. Начал он с войны, конечно, а когда хряпнул стаканчик самогона, его и понесло. Я опрокинул в себя лишь грамм сто, чисто из уважения к фронтовику, больше мне нельзя, вырублюсь мгновенно. Устали мы с дороги, как клячи ездовые, а вдвоём спать в неизвестном месте нельзя. Вот и сидел, выслушивал старика, изредка вставляя свои пять копеек, кивая исключительно по делу и одобряя предложения хозяина дома.

Явились за нами только к вечеру, уже стемнело. На стук в окно я достал ствол, а Ванька мгновенно проснулся, а ведь спал как убитый, вот же привычка!

– Это свои, чужие не знают, как надо стучать, – пояснил старик и пошёл открывать.