Революция

Кстати, я ведь даже не знаю, как её зовут.

– Это вы меня к доктору принесли?

Врач провёл меня в комнату с больной.

– Так уж вышло, – смущаясь, ответил я. Ещё бы, она ведь раздета была, а нравы нынче…

– Спасибо вам, жаль, не смогу отблагодарить. Моих родителей убили эти же матросы, которые и меня хотели… Если бы вы заглянули в парадную… Папа хотел нас с мамой увезти из города, но на выходе из дома нас остановили эти… – девочка плакала, явно не хотела вспоминать произошедшее.

– Как вас зовут, сударыня?

– Мария Николаевна Добронравова, – девочка сделала неловкий книксен.

– Можно, я буду звать вас просто по имени? – Получив утвердительный кивок, продолжил: – Вижу, как неприятно вам об этом вспоминать. Давайте не будем? Если захотите, когда-нибудь в будущем расскажете. Хорошо?

– А вас как зовут, господин унтер-офицер?

– Пусть вас не пугает эта форма, она для отвода глаз. Мое имя Николай.

– Васильевич, но это не обязательно. Можно просто Николай.

– Вы старше, положено по имени-отчеству.

– Скажите, Мария, у вас есть какие-нибудь родственники?

– Только на юге. Мы приехали сюда зимой, папе дали новую должность на Путиловском заводе, здесь у нас никого нет.

– Вам доктор объяснил, куда мы едем?

– Конечно нет, лишь бы подальше отсюда! – девочка хлопала ресницами и вытирала слезы. – Я понимаю, что родителей уже не увижу, даже похоронить теперь не дадут… Но я поеду с вами.

– Хорошо, Мария, дорога будет непростой, надеюсь, вы выдержите её.

– Я все поняла, буду делать то, что прикажете, – послушно склонила голову девочка Мария.

– Позвольте нескромный вопрос, сколько вам лет, сударыня?

– Четырнадцать, – тихо пролепетала Мария.

Скоты! Совсем ребёнок!

– Пойдёмте со мной, внизу нас ждут другие люди, один из них нас с вами спас, привезя сюда. Он рискует теперь сам, так как помог нам с вами сбежать.

Я предложил ей помощь, и она согласилась, сил после пережитого у неё мало, так что я отнёс её на руках к нашему транспорту. Уселись все, даже место ещё оставалось. Четверо детей извозчика Ефима сидели тихими мышками и слушались грозно поглядывающего на них отца. Их мать, напротив, вид имела самый кроткий, только поздоровалась и более не сказала ни слова. Спустился врач Александр Владимирович с несколькими небольшими сумками.