Революция

– Так вы из столицы, так я и думал, – подловил меня ротмистр.

– Был проездом, с фронта, – спокойно продолжал отвечать я. – Мне сразу не понравилось все то, что я увидел, вот и решил уехать.

– Прекрасно вас понимаю, молодой человек. Прекрасно. Сейчас организовываются какие-то Советы, что это такое, ещё непонятно, но ясно одно, порядок восстановят не скоро.

– Если те Советы, что возникли в армии и полностью её разложили, то ничего хорошего не ждите. Солдаты отказались подчиняться, стреляли офицеров как куропаток, дисциплина ниже нуля, анархия, мародёрство, убийства, насилие и грабёж, вот что было в армии и Петрограде, когда я был там.

– Здесь глубокая провинция, но и до нас докатилась эта волна. Нет ничего хуже, чем анархия в армии. Да и гражданском обществе тоже. Надеюсь, что кому-то всё же удастся наладить жизнь в нашей славной стране, – с пиететом произнёс бывший ротмистр, а ныне барыга.

Заседали под чай с сушками мы примерно два часа. Вернувшийся верзила Фёдор, сейчас я рассмотрел его во всей красе, чертовски силён однако, сообщил, что распоряжение выполнено.

– Вот видите, молодой человек, все решаемо даже в наши непростые времена, пойдёмте посмотрим, что вам приготовили, – и меня пригласили к выходу.

Проходя мимо Фёдора, инстинктивно ждал нападения, но его не произошло. Может, зря я так волнуюсь, вдруг всё по правде и честно?

Во дворе, куда загнали мою будущую повозку, было уже тесно. Две лошади, на первый взгляд не знаешь, какую и запрягать, обе хороши, но тёмная, как шоколад, выглядела крепче.

Повозка… Язык не поворачивается назвать её так, это не телега, которую я просил, это настоящий фургон. Деревянный, с крышей, спереди место для седока и даже пассажиру хватит, внутри много места, загрузить можно очень много, куда до этой телеги будущим автомобилям. Сзади ничего не закрывало фургон, да это, наверное, и не нужно. Места, как я сказал, было много, но часть его занимал мой заказ. Два мешка муки, два мешка гречки, ящик с дорогущими и дефицитными макаронами и два ящика тушёнки, настоящей, армейской тушёнки, даже думать не хочу, где все это взяли, особенно макароны. Сахар, соль, какие-то пряности, табак, пойдёт на обмен в деревнях, мужики за него много чего могут отдать. Водка! Едрить-колотить, если меня отсюда выпустят, будет счастье.

– Ваш особый заказ, – Фёдор указал своему хозяину на большой длинный ящик, и тот предложил мне в него заглянуть.