Революция

Даже ты. Мне тогда так плохо было, разозлился на всех, а на тебя больше остальных. Ты всё знал, ты предупреждал, а мы не слушали. Перед тем как разойтись, Старый сказал, что поедет домой, а Лёшка… У него глаза какие-то дурные были, он аж светился от мысли, что наконец попал в столицу и теперь будет с теми, кому он верит.

– То есть он к красным подался? Я всегда ему говорил, что не всё так просто и не стоит верить всему, что он слышит и читает в газетах о лозунгах большевиков. Говорить – не значит делать.

– Во-во, одно балабольство везде, куда ни глянь.

Знаешь, Коля, я ведь к тебе и собирался поехать, просто не успел.

– Ну, все-таки ты тут, и я этому рад, – заключил я.

– А если и к тебе придут?

– Рано или поздно кто-нибудь да придёт, – пожал я плечами, – посмотрим, Вань, чего сейчас говорить.

Вернувшись в деревню, застали картину маслом. Приехал староста из села, с компанией, и ожидал меня.

– Что ещё приключилось, Пётр Миронович? – едва остановив свой фургон, спросил я. Устал, блин, а тут ещё эти чего-то приперлись.

Хоть и апрель на дворе, но снег долго сходил и грязи много, проехали с трудом. Коняжка устала, как и я, надо распрягать скорее, дать отдохнуть.

– Сегодня утром был посланник из управы, спрашивают, сколько людей мы сможем дать для фронта… – без приветствия начал староста.

– Это для какого? – недовольно спросил я.

– Известно для какого, хотят красных задавить здесь и идти к Москве, попутно собирая людей и выбивая большевиков.

– Совсем охренели, – буркнул я.

– Коля, народ уже бузить начинает.

Коммунисты обещают одно, а на деле – продразвёрстка, с полным выгребанием продовольствия.

– А белые, надо думать, сами нам всё привезут? – усмехнулся я.

– Обещают справедливое распределение продовольствия…

– Я тоже могу наобещать. – Блин, ну куда их всё тянет-то? Сидели бы спокойно, а там видно будет. – Обещать, не значит жениться. Ты знаешь, Пётр Миронович, моё мнение. Я ни за кого воевать не стану, навоевался уже. А уж против своих тем более.

– Ты же сам осуждал красных?! – напрягся староста.

– И осуждаю, – кивнул я, – за грабёж деревни. Ты умный мужик, Пётр Миронович, сам должен понимать, что если придут белые, будет всё точно так же. Жрать им надо? Армию кормить надо? А где взять? Правильно, в деревне. Дальше сам догадаешься?

– Я уже не знаю, что думать, Коля, – потер лоб староста. – Куда ни кинь…

– Везде по лбу получаешь, да? Давай ещё подождем, насильно же не забреют в солдаты, ведь так? У нас все мужики деревенские – калеки.