Лечу к окну, сердце колотится, норовит из груди выскочить… Распахиваю оконную створку, высовываюсь….
Баринов несет Ксюху через лужайку, синяя сумка на траве…шевелится. Константин ставит Ксению на ноги, открывает сумку….Белый пушистый щенок выбирается из сумки наружу.
— По — работа…Это мне? Насовсем? По — работа! Он же мне снился… Ты волшебник? Да?
Черт бы подрал Богарова с его заморочками! Говорил же старому лису, сразу говорил — не скрывай ничего от дочери! Упрямый осел. Надеюсь хоть сейчас хватит ума без утайки рассказать о своих планах Арине.
Я дошел до отцовского кабинета, взял с рабочего стола ноутбук, вернулся в каминный зал. Уселся на диван перед окном и тупо смотрел сквозь оконное стекло на ночное небо.
Где — то там Марс, Сатурн с кольцом, и как ее там…Венера. Странно устроено человечество, за пределами Солнечной системы мечтаем найти разумную жизнь, а разобраться в собственной жизни, здесь, на Земле, не всегда получается."
"Ладно.
В течении ближайшей недели найду предлог, отправлю Журавлева, туда откуда пришел, а рискнет здоровьем, и попытается надавить на Арину, отправлю еще дальше. Скользкий тип. Даже лис, с его слов, и слов очередной, не помню какой по счету, жены лиса — Светы, был изначально в восторге от этого упырька. В таком восторге, что собирался со временем, подключать Сережу к управлению компанией, с последующей передачей всех полномочий. Лис уже подумывал о смене сферы деятельности.
Да. Сам Сережа об этом не знал, далеко идущими планами, Богаров поделился только с одним человеком — Светой. Ну, а Света — со мной. Выловила меня на каком-то фуршете, кажется Новогоднем, вцепилась как клещ и полчаса мозги выносила:
— Константин, прошу вас, повлияйте на Мишу, он к вам прислушивается, я так рассчитывала, что Миша моего брата себе на замену начнет готовить, а он решил зятю, фирму на блюдечке поднести. Чтоб трудился зятек на благо его доченьки! Соплячки малолетней! Поговорите с ним, Константин, меня не хочет слушать, говорит: — » Твой Дима лоботряс и тунеядец.
Все, что умеет — тусить по клубам и деньги проматывать.» Да у Димы, возможности не было себя показать! — жена лиса, жалобно канючила, заглядывая мне в глаза.
Помню я терпеливо выслушал причитания, и корректно в просьбе отказал. Черт! Шесть лет прошло, а я помню как лицо жены Богарова скривилось в недовольной гримасе.
