Меня устраивало подобное положение вещей. Некому задавать вопросы: как ты Арина, твой так и не объявлялся? Некому охать: да как же так, вы казались такой гармоничной парой! Все эти охи и вопросы царапали когтями душу. Я тогда безумно стеснялась статуса разведенной. Горько и стыдно, быть брошенной бывшей женой. Так мне казалось. Я никому об этом не говорила, даже маме.
Потом родилась Ксения, жизнь замкнулась: ребенок, учеба. Позже: ребенок, учеба, работа. Это был мой осознанный выбор, мама с удовольствием присматривала за Ксюшкой в мое отсутствие, много раз предлагала мне сходить куда нибудь вечером, встретиться со школьными подружками.
Я никуда не шла. Не было желания. Не было в моей жизни места дружбе. Да и какие собственно общие интересы у меня с бывшими одноклассницами? Никаких. В общем, не считая редких визитов к отцу, и частых к маме, получается я выбралась в гости, впервые за несколько лет. А дочь моя просто впервые.
Где-то за горизонтом маячил завтрашний день, в котором мне предстоит: вливаться в новый коллектив, привыкать к новому офису, ознакомиться с должностными инструкциями, приступить к их исполнению в конце концов.
Завтра. Сегодня я нагло воспользовалась предложением Константина Александровича — отдыхать и дышать свежим воздухом.
— Мам, ты видела? Гавриил съел яблоко, и кивнул головой! Значит ему было вкусно! — раскрасневшаяся Ксения мечется от загона для пони к клеткам с пушистыми кроликами. Маленькая лошадка цвета шоколода, осторожно берет мягкими губами кусочек морковки с моей ладони.
— Какой же он был изможденный, когда Костя его привез. Представляешь Арин, Гавриил первые дни в маминой оранжерее жил, пока теплый загон строили. — Вера протягивает руку, проводит по тщательно причесанной гриве.
Молодец Константин Баринов, не прошел мимо, — еще раз отмечаю про себя. — Повезло Вере со старшим братом, хороший пример для ее мальчиков. Кстати…
— Вер, я к стыду своему, до сих пор не знаю, как зовут твоих детей, — виновато улыбаюсь сунув Гавриилу последний кусочек моркови.
— Старший Митя, или Дим Димыч, в зависимости от тяжести им содеянного, шучу Арин, старший — Дима, младшие: в красной футболке — Егор, в синей — Максим. Они у меня замечательные — все трое. Самохин их обожает — всех. Мне иногда кажется, Митьку даже чуть больше. Митя ему не родной, мы поженились я была на шестом месяце. Никак не могла понять, зачем Самохин настаивает на регистрации брака, со своей сотрудницей глубоко беременной чужим ребенком.
