— Бабуль, ему столько всего накупили! Целый багажник получился! Можно Бася со мной будет спать? Пожалуйста!
Басино приданое и сумку с Ксюшкиными вещами, Константин донес до маминой квартиры. Я конечно же поднялась с ними, проводила дочку. Крайне редко оставляла Ксюшку на ночь у мамы, непривычно и заранее грустно.
— Ксюш, я тебя люблю, слушайся бабушку!
— Мам! Когда я не слушалась? Костатин, пока!
Дочь моя выпускает щенка из сумки, вместе с ним убегает в глубь квартиры.
— Пока Ксения! Не забудь, о чем мы с тобой договаривались! — крикнул Баринов вслед ребенку.
Распрощались с мамой, и поехали дальше. В восточный округ, пятнадцатую городскую больницу — к моей бывшей свекрови. Как это скот мог так с ней поступить?
По больничной территории идти пешком не пришлось, Константин дал охраннику денег, нам разрешили проехать к самому корпусу. Часы посещений давно окончились, но Константин и здесь смог договориться. Разрешили проведать больную. Дали ровно пять минут. Я заскочила в буфет, купила йогурты, сухое печенье, сливочные вафли.
Больше в принципе брать было нечего. Поднялись на нужный этаж. Пошла в палату. Константин Александрович остался ждать в коридоре.
Я ее плохо помнила. В той, так называемой семейной жизни, мы практически не общались. Сергей ссылался на нелюдимость и вечную усталость его мамы. Теперь я думаю — врал. Тогда — не задумывалась. Я тихонько вошла в пропахший лекарствами бокс, прикрыла за собой дверь.
Три кровати. Две свободны — на третей, лежит женщина.
Глядит в потолок. Густо смазанные какой-то коричневой мазью руки, вытянуты поверх одеяла.
— Лидия Петровна. — окликаю негромко.
Она вздрогнула, морщась от боли приподнялась на локтях. Вижу — узнала меня.
— Лидия Петровна, ложитесь, ложитесь, — подвигаю к кровати стул, пакет с гостинцами ставлю на тумбочку.
Бывшая свекровь какое-то время на меня смотрит. В глазах у нее тоска беспредельная.
— Арина? Ты…. Я просила тебе позвонить, чтобы ты пришла. Обязательно надо! Я вот видишь… Думала конец.
Арин, ты присядь, мне надо сказать. Я монстра вырастила. Ты его остерегайся, он хотел меня к тебе с этой дрянью послать — это страшная дрянь! Я открыла, думала уксус, зачем ему в комнате? Понюхала — запершило в носу, в горле, дышать стало нечем. Закашлась, и как — то на себя пролила. Он хотел чтобы я тебя облила… Я бы не согласилась тебя калечить. Никогда бы не согласилась. Так ему и сказала. Он взбесился. Запер меня в квартире.
