Я отдаю себе отчет насколько приличную сумму придется заплатить за услуги хорошей клиники. Он готов это сделать. Боже мой. Я кажется начинаю им гордиться…..
=15=
Лидия Петровна стеснялась. Халатика ветхого, потертых, стареньких тапочек.
Нужно после работы заскочить в Афимолл, купить пару комплектов сменной одежды, отвести ей в клинику.
— Арин, вы бы ехали, с работы ведь ко мне сорвались, — хрипловато шепчет Лидия, со всеми предосторожностями усаженная на заднее сидение Майбах.
Наклоняюсь к бывшей свекрови, целую ее в щеку.
— Константин занес мой номер в контакты, если что, сразу звоните.
— Хороший тебе попался мужчина Арин, наконец-то хороший. Неудобно мне, столько хлопот вам доставила, да еще и потратился Костя твой. Неудобно. — хрипловато шепчет в ответ бывшая свекровь.
— Не думайте об этом, вам сейчас главное выздоравливать. Хотите, я Ксюшкиных снимков вам на телефон пришлю?
— Конечно хочу! С самого маленького возраста…. Если можно. Арин, чтобы я без вас делала? Мне вчера, когда на скорой везли в клинику, самые страшные мысли лезли в голову.
Не хотелось жить. Совсем не хотелось. Как из клиники выйду, найду риэлтера, разменяю жилплощадь. Пусть на две комнаты в коммуналках, но на разных концах Москвы.
— Девочки, прощаемся, хватит шушукаться, нам нужно к часу дня быть на месте. — профессор захлопывает заднюю дверцу, машет рукой, обходит машину, садится за руль.
Майбах плавно трогается с места, едет в строну выезда с больничной территории.
Баринов обнимает меня за плечо, ведет к лексусу.
— Наша подопечная в надежных руках. Петр — доктор высочайшего уровня. — заверяет открывая для меня дверцу.
— Спасибо тебе за все. Лидия Петровна сказала: — «Что бы я без вас делала?»
Я могу сказать тоже самое: что бы я делала? Без тебя….
— Арин, все плохое позади. Единственное: ты не требуй от Лидии Петровны невозможного, велика вероятность, по прошествии времени, она простит своего сына. Возможно найдет оправдания, а возможно просто простит.
Константин включил легкую фоновую музыку, лексус влился в поток автомобилей, без особых затруднений проскочили третье транспортное кольцо.
Я думала над словами сказанными Бариновым. Да, скорее всего, она простит Журавлева. Но это её право, она мать, и не мне её судить. Не мне. Журавлев однозначно сволочь. А я… Я никогда не задумывалась о том, как больно было моей маме, брошенной отцом девять лет назад. Как должное принимала её помощь в воспитании Ксении, в общем- то практически лишив маму права на личную жизнь.
