Рядовой. Назад в СССР. Книга 1 (СИ)

— А штанишки свои ты сам погладишь, когда нервы в порядок приведешь!

Естественно ефрейтор от такой наглости опешил.

— Не, ну вообще… Духи вообще оборзели… Да я тебя!

Он попытался ухватить меня за ворот тельняшки, но я ловко перехватил его руку и скрутил в болевом приеме. Тот охнул, заскрипел зубами.

Шагнув влево, я вывернул ему руку так, что тот был вынужден упасть на колени.

— Громов, ты че?! С-ка! — зашипел он, утратив возможность сопротивляться. — Пусть, мля!

— Ты, конечно, дедушка, не спорю! Но еще раз докопаешься без какой-либо причины, терпеть не стану! — тихо ответил я.

— Я статус уважаю, звание тоже, но палку не перегибай. Думаешь, я тут буду кому-то задницу облизывать?

Вдруг скрипнула дверь.

— Э-э! А я не понял! Что это тут происходит? — раздался суровый голос за моей спиной. Обернувшись, я увидел старшину роты. Прапорщик Лось как раз вышел из умывальной комнаты, с голым торсом и полотенцем на плече и решил заглянуть в бытовку. Не мужик, а машина.

— Виноват, товарищ прапорщик! — ответил я, сразу же отпустив «дедушку».

— Ефрейтор Кукушкин просил показать ему прием болевого захвата, я чуть-чуть переборщил.

— Да? — тот посмотрел на меня недоверчивым взглядом. — Кукушкин, это правда?

— Так точно, товарищ прапорщик! — хриплым голосом ответил ефрейтор, разминая пострадавшую кисть.

— А ты что, в борьбе разбираешься? — хмыкнул Лось.

— Ну, есть немного… Больше в айкидо, чуток в дзюдо.

— А по тебе и не скажешь. Где учился?

— Да так… — пробормотал я, спешно придумывая легенду. — Самоучка, где получалось, там опыт и перехватывал.

В зале немного, на улице у знакомого военного пенсионера. Ну и друзья помогали.

— А вот это хорошо! В октябре будет смотр по боевым искусствам, пойдешь в основном составе! — старшина, напевая себе что-то под нос, неторопливо прошествовал к сушилке, повесил там полотенце и вышел обратно. Затем скрылся в каптерке.

— Мы друг друга поняли? — спросил я у ефрейтора.

Тот смерил меня гневным взглядом, но ничего не ответил. Шагнул к выключателю и протянул к нему руку, как вдруг…

Во всем подразделении потух свет! Кукушкин в растерянности замер на месте.

А я, оглянувшись по сторонам, бросился к окну. Правда, ничего там не увидел. Вообще ничего — сплошная темнота. Значит, света не было во всей части.

Со всех уголков центрального прохода послышались недовольные возгласы.

— Так, я не понял! — голос прапорщика в темноте, прозвучал особенно громко. — Дежурный! Что с электричеством?

— Оно кончилось! — пошутил дневальный.