Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

 – Главное, чтобы дочь Луция Корнелия Цинны выросла и стала женщиной.

Притаившись в полумраке библиотеки, Юлий Цезарь и Корнелия уставились друг на друга.

Они не говорили ни слова.

Цезарь снова взял девочку за руку, вывел из библиотеки и повел по коридорам в задний атриум.

Там он снова выпустил ее руку.

Она стояла и смотрела на цветы в саду.

Он стоял и смотрел на нее.

– Мне очень жаль, – сказала Корнелия по-прежнему шепотом, как будто они все еще подслушивали в библиотеке.

– Чего жаль? – спросил он, сбитый с толку.

– Что тебя заставляют на мне жениться.

– Они заставляют нас обоих. И тебя тоже.

– Да, но мне все время говорят, что делать и чего не делать, я привыкла. Наверное, у тебя все по-другому.

– Наверное, – согласился он.

Оба вновь замолчали.

– Я боялась, понимаешь? – сказала она через несколько секунд.

– Что однажды они заставят меня выйти замуж.

– А теперь не боишься?

– Нет… ты добрый и… славный. И ненамного старше меня.

– Да, я не страшный, – сказал он с насмешливой, чуть грустной улыбкой.

– Нет. – Цезарь снова улыбнулся, но теперь уже широко, искренне. – Не тебя. Ты тоже юная и славная, даже очень. – Он рассмеялся. – И к тому же красивая.

– Так чего же? Ты боишься богов? Вот я, например, их побаиваюсь, – призналась Корнелия.

– Я не боюсь богов. Я происхожу от Венеры. Мой род ведет начало от Юла, наследника Энея, – уверенно заявил он, словно изрекал неоспоримую истину. – Я боюсь, что не оправдаю ожиданий. Мой дядя шесть раз избирался консулом, и у нас дома все считают, что я буду как он.

– Да. Тебе будет непросто.

Цезарь снова посмотрел на нее. Как хорошо, что она не стала говорить ему глупостей типа «не волнуйся» или «вот увидишь, у тебя все получится». Ему будет непросто, и это правда.

– На самом деле, – добавила девочка, – это просто невозможно.

Она засмеялась, и Цезарь-младший захохотал в ответ.

Обоим нужно было снять напряжение и как следует повеселиться после всего, что они услышали. Наконец смех утих, дети замолкли. Цезарь заговорил первым:

– Конечно, – ответила она, задетая его сомнением. – Думаешь, я дурочка? – Она вдруг понизила голос и добавила: – Но я читаю только на латыни. На греческом не умею.