Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Женщину часто упрекают в непостоянстве и ветрености, однако в самой «Одиссее» говорится, что Пенелопа оставалась верна своему мужу Улиссу, пока его не было на Итаке: она подвергалась суровому испытанию на верность и преданность, которое, мне кажется, выдержали бы лишь немногие мужчины.

Цезарь прервался и пристально посмотрел в глаза Помпею.

Весь Рим знал, что председатель связал себя узами брака с Антистией, своей первой женой, чтобы руководить по своему усмотрению судом во главе с его тестем, а затем бросил жену по приказу Суллы.

Помпей уж точно не был примером верности. Он был верен только своим амбициям.

Помпей ничего не сказал, однако отметил про себя, что Цезарь предпринял очередной натиск, делая все возможное, чтобы выставить в неприглядном виде обвиняемого, а заодно и председателя. По-видимому, приговор его больше не волновал.

Намекнув на непостоянство Помпея, Цезарь продолжил:

– Пенелопа оставалась верна. До самого конца. Но это еще не все. Мы помним, что Рим основали потомки Энея и что Эней произошел не от бога, а от богини – самой Венеры.

Рим божественен: в его жилах струится кровь богини. Но есть и другое божество, к которому мы относимся по-особому, – прямо здесь, всего в нескольких шагах от базилики, мы воздвигли круглый храм во имя богини Весты. В храме этого женского божества хранится самое священное, что было в нашей истории, – огонь Весты: покуда горит его пламя, Рим незыблем. Давайте спросим себя: кому мы поручили защиту священного пламени, от которого столько зависит? Мы могли бы поставить возле него дюжих легионеров или ветеранов нашего могущественного войска. Могли бы доверить его охрану гладиаторам или другим бойцам, которые защищали бы священный огонь ценой собственной жизни. Но нет, с древних времен заведено, что священное пламя Весты охраняют и поддерживают шесть девственных жриц. Именно им мы доверили защиту священного пламени. Шести женщинам: весталкам.

Цезарь умолк. Это была чистая риторика. Он хотел всего лишь проверить, найдутся ли у Гортензия новые возражения, но нет: ему удалось заставить защиту замолчать.

У Цезаря как будто получилось переломить ход суда.

Первая клепсидра опустела. Закапала вода во второй.

Гай Юлий Цезарь с достоинством возобновил свою речь:

По залу прокатились рукоплескания.

И впервые послышались крики: «Преступник».

Было очевидно, что люди не испытывают теплых чувств к Долабелле. Требовалось всего лишь зажечь в них пламя обиды, гнева, мести.