Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Он не хотел, чтобы стрелы тратились впустую на движущуюся мишень, в которую почти невозможно попасть.

– Можешь встать на ноги? – задыхаясь, спросил Цезарь.

– Не знаю, – ответил Лабиен. – Не знаю… Но… ты сошел с ума: немедленно уходи… отсюда, – прохрипел он. Боль от стрелы, вонзившейся в левую лодыжку, делала его речь прерывистой.

– Замолчи и вставай, ради всех богов! – велел Цезарь, не желая спорить, поскольку дорога была каждая минута, и потянул друга за руку. – Вставай!

Он поднял его с силой, которая удивила Лабиена.

– Молчи и ступай, или я убью тебя сам! – выпалил Цезарь так властно, что Лабиен прекратил спорить и неуклюже заковылял, опираясь на друга.

Цезарь одной рукой придерживал раненого, другой сжимал поднятый щит, предохранявший от стрел, которые все еще со свистом пролетали мимо них. Стрел было немного: люди Анаксагора приближались, а лучники на крепостных стенах по приказу Питтака обстреливали легионеров, прорвавшихся к тяжелым железным цепям, при помощи которых открывались и закрывались городские ворота.

Центурион первой центурии посмотрел в сторону медленно приближавшихся трибунов. Сзади уже напирали воины Анаксагора.

– Они его не получат, – пробормотал опцион, стоявший позади него.

– Нет, не получат, – согласился он, прежде чем проклясть богов, свою судьбу, богиню Фортуну и всех защитников Митилены.

Он был ветераном первого похода против Митридата, несколько раз участвовал в боях и повидал самых разных начальников – умных и глупых, трусливых, храбрых, быстрых в принятии решений, а также невыносимо медлительных.

Он видел, как патрициев назначали трибунами только за благородное происхождение, при этом они не могли в решающую минуту вести за собой вооруженных людей, уклонялись от рукопашной и присутствия в первом ряду войска, из-за чего на его глазах погибло много товарищей. Но он никогда не видел, чтобы патрицианский трибун проявлял столько храбрости и мужества, как Гай Юлий Цезарь. Рискуя собственной жизнью, он пытался спасти другого начальника.

– Будь я проклят! – повторил центурион, затем повернулся к опциону и тем, кто возглавлял пятую и четвертую центурии. – Разбирайтесь побыстрее с цепями и начинайте запирать ворота! Я с первой центурией пойду за трибунами!

Прочим начальникам, понимавшим, насколько важно вовремя запереть ворота, чтобы фаланга Анаксагора столкнулась с легионом Лукулла, двигавшимся от берега, эти приказы показались правильными.