Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Кроме того, и опционы с деканами, и рядовые легионеры были восхищены мужеством старших начальников и сочли правильным, что центурион первым идет на подмогу, стремясь хотя бы дать им надежду.

– Вперед, будь я проклят! – воскликнул центурион.

Сатрап видел, как двое трибунов чуть ли не ползком пробираются к воротам. Неплохо было бы забрать их с собой в город, обезглавить на глазах у жителей Митилены, а затем сбросить головы с вершины крепостной стены, чтобы отпугнуть Лукулла, Терма и прочих римлян.

Он улыбнулся, думая о предстоящем событии.

Они были уже близко, когда от ворот отделилась центурия. После этого Анаксагор позабыл о трибунах, хотя было ясно, что эта центурия идет им на выручку. Главным было другое: ворота, похоже, оказались в руках римлян, а не Питтака: если легионеры их закроют, митиленцы останутся снаружи и… Он оглянулся назад: войска Лукулла и Терма в боевом порядке шли с берега, и их было куда больше, чем защитников Митилены.

Улыбка исчезла с его лица.

Да, иной раз война есть война, чтоб ей пусто было.

– Иди, будь ты проклят! – кричал Цезарь.

– Я не могу! Ради всех богов, оставь меня!.. – отвечал Лабиен, но жалобы были тщетными: Цезарь тащил его все дальше и дальше, ни на секунду не впадая в уныние.

Они продвигались, но медленно, люди Анаксагора вот-вот должны были настигнуть их… Вдруг, откуда ни возьмись, появилась первая центурия, которая встала между передними рядами войска сатрапа и трибунами.

– Рубите, рубите! – завыл центурион.

Цезарь глазам своим не верил. Казалось, его легионеров внезапно охватили ярость и воодушевление, настолько сильные, что стало возможно все. Двое солдат приблизились к Цезарю.

– Мы отведем трибуна, – сказали они, затем взвалили на себя Лабиена и поволокли его к городским воротам.

Передав раненого друга легионерам, Цезарь встал рядом с центурионом. Держа наготове меч и прикрываясь щитом Лабиена, он влился в боевой порядок первой центурии, которая снова выстроилась черепахой. На этот раз черепаха оказалась небольшой – половину солдат уже убили. Цезарь вступил в сражение, как простой рядовой. Яростно, решительно, напористо. Это было нетрудно.