Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

– Нас вдвое больше, – сказал он, – и мы уже несколько раз побеждали врагов. Все их ничтожные силенки ушли в этот крик…

Он рассмеялся. В ответ по рядам прокатился громовой хохот, к которому присоединились сначала советники, а затем и все воины. Смех пошел тевтонам на пользу, потому что на долю секунды их всерьез встревожил вой легионеров.

Смех, наполненный нескончаемым презрением, достиг ушей римских легионеров. Они онемели, будто их окатили ледяной водой, возвращая к действительности после оцепенения, вызванного речами консула.

Но Гай Марий уже все сказал. Его люди были достаточно взбешены, чтобы их пыл не погас от вражеского хохота. И все же он хотел произнести несколько последних слов…

– Они в тысяче шагов, – шепнул Серторий.

– Хорошо, – тихо ответил консул и, еще больше повысив свой зычный голос, так что он загремел по всему склону, снова обратился к легионерам: – Да, они смеются над вами, как много лет делали римские сенаторы, но настал день, когда вы пресечете любые издевательства, любые насмешки над собой! Сегодня – день вашего появления на свет, день рождения новых римских легионов! Сегодня ваш день! За ваших жен и детей! За ваших друзей и за народ Рима! Во имя богов! – Он обнажил меч и поднял его, направив в небо.

И легионы взвыли в ответ:

– Смерть или победа! Смерть или победа!

Наконец консул повернулся и взглянул на тевтонов, тяжело поднимавшихся по склону холма: медлительных, но возбужденных, готовых завершить эту битву еще до того, как солнце достигнет вершины в своем путешествии по небу.

– Если тевтоны окружат меня, всех нас и не будет ни малейшей возможности спастись, убей меня. Понял? Вонзи в меня меч, умертви меня. Римский консул погибает в бою, его нельзя взять в плен. Истинный консул никогда не будет пленником. Ты понял меня, трибун?

Серторий кивнул, удивляясь настойчивости Гая Мария.

– Ладно, будь что будет: пора идти навстречу проклятым тевтонам, – отозвался Марий.

Он давно не участвовал в сражении самолично. Да, он бился в Африке, но сейчас его мысли устремились к славным временам юности: Марий вспомнил, как сражался под началом Сципиона Эмилиана во время осады Нуманции.

– Все будет, как в Иберии, – пробормотал он. – Великое сражение, великая слава.

Гай Марий молодцеватым шагом обошел передовые когорты.

– Не двигайтесь, еще рано! – кричал он, и центурионы повторяли его приказы.