И все повторяется, мальчик. Повторяется беспрестанно. Тут ничего не поделаешь.
– А вдруг можно что-то придумать? – спросил Цезарь. Он пытался все понять и запомнить, но это было трудно.
– Себялюбивые, продажные и часто недалекие властители наживаются, когда начинаются испытания, война или мор, стремятся захватить власть или удержать ее, нисколько не думая, как отразится их честолюбие на тех, кем они правят, – торжественно произнес Гай Марий. – Некоторые даже хотят, чтобы тяжелые времена затянулись, если решают, что это пойдет им на пользу.
Сейчас в Риме все как будто повторяется: сенаторы-оптиматы больше думают о том, как удержать власть, чем об общественном благе. Но Риму повезло: я, Гай Марий, прежде всего думаю о благе горожан, о том, как положить конец испытаниям, а не о себе. Если бы я уподобился оптиматам, то сидел бы сложа руки и ничего не предпринимал, пока марсы и прочие народы идут на нас войной и громят нашу оборону. Я бы дождался всеобщего отчаяния и сделался единоличным властителем Рима.
Однако я – не оптимат. Я думаю о том, как сделать, чтобы в этой войне было как можно меньше жертв и мы поскорее справились с испытаниями. Вот почему я пойду в Сенат, где правят себялюбивые проходимцы, и поступлю в их распоряжение – не во благо оптиматов, но во благо Рима и римлян. Мой мальчик, я буду сражаться за Рим. Для меня на первом месте – Рим и его народ, а не выгода сенаторов или моя собственная. Вот в чем разница между твоим дядей и оптиматами, вот в чем должна быть разница между тобой и ними.
Сенаторы вызвали меня, ибо в войне, как ни больно им это признавать, я лучший полководец. И я готов сражаться на их стороне, но не ради них, а ради Рима. Ты меня понимаешь?
– Понимаю, дядя, – кивнул Цезарь. – Но почему они так ненавидят тебя? Из-за того, что ты всегда побеждаешь?
– Дело не только в победах: я доказал, что вооруженный и обученный римский плебс непобедим. Поэтому они меня ненавидят, поэтому боятся. Я показал это при Аквах Секстиевых.
Они призвали меня, помня о моих победах над тевтонами, амбронами и кимврами. Я заключил союз с Сатурнином и Главцией, твоя мать наверняка рассказала тебе, что происходило в те времена, когда ты родился. Сатурнин и Главция мертвы. Выжил я один. Они ненавидят меня за то, что я жив. Как только война с союзниками закончится, оптиматы вновь выступят против меня.
Наконец, к облегчению Сертория, Марий встал и попрощался с мальчиком.
