- Ну фу ты, ну ты, какие мы строгие стали! - фыркнула старушка, судя по шуршанию одежды, принимаясь раздеваться.
А я, так и не остановив кровь, закрыла воду и полезла за аптечкой, чуя скорые и обязательные неприятности...
- Ба, какими судьбами? - тем делом голоса и шаги становились всё ближе, приближая наверняка малоприятный разговор. - Как видишь, Михея дома нет.
- Да заметила уж! - сердито отозвалась старушка. - Вырастила самостоятельного на свою беду... А обижается до сих пор, как мальчишка! Вот скажи, Владик, ну как можно не слышать звонок телефона? Специально же трубку не берет! Ой.
.. здравствуй, Ариночка!
- Здравствуйте, Надежда Станиславовна, - поздоровалась я в ответ ровным тоном, не глядя на пожилую женщину, замершую по ту сторону барной стойки. Стараясь не делать резких движений, аккуратно достала из аптечки флакончик с перекисью, лейкопластырь и пояснила. - Миша с утра уехал по делам. Он не только ваши звонки не принимает.
- Это приятная новость, - немного подумав, кивнула головой женщина.
Сегодня на ней был надет дорогой серебристо-серый брючный костюм с белоснежной накрахмаленной блузкой и, надо признать, Мишина бабушка в нем смотрелось просто потрясающе. Впрочем, как и всегда. - А ты... Ты ночевала у него, Ариночка?
И вот тут-то я снова покраснела."
"Как объяснить родственнице собственного парня, что я живу у него, я не знала, как объяснить.
Как ни странно, на выручку пришел Владислав. Сунув руки в карманы брюк, мужчина склонил голову на бок, наблюдая за мной с легкой улыбкой:
- Ну, я так понимаю, кое-кто не в курсе, насколько продвинулась личная жизнь любимого внучка? Бабуль, даже я понял, что они живут вместе.
Надеюсь, ты этим фактом не слишком расстроена?
- Живут? - охнула старушка, медленно опускаясь на стул. Пристроив квадратную лаковую сумочку на барной стойке, она перевела на меня изумленный взгляд. – Но как же... Анечка же сказала, что у вас всё только начинается!
- А, то есть цирк с вроде как невестой, наконец, раскрылся? - иронично выгнул брови Владислав, в который раз показав поразительную осведомленность о жизни своего брата.
Я хмуро кивнула, поливая рану перекись, удерживая руку над раковиной. Было больно и неприятно щипало, но так хотя бы не приходилось смотреть Надежде Станиславовне в глаза. Нет, мне нечего было стыдиться.
Но и разговаривать не слишком хотелось. Больше всего в жизни я ненавидела перед кем-то оправдываться, особенно если не сделала ничего плохого.
