– Послушайте, я не стану извиняться за свое желание, чтобы мы все сосредоточились, но простите, что так жестко наехал на вас, парни. Особенно на тебя, Маккарти. Я прошу от вас лишь одного – уделите все свое внимание игре. Мы же сможем это сделать?
Все согласно кивают.
– Отлично. – Я хлопаю в ладоши. – Все свободны. Выспитесь как следует и выложитесь на завтрашней тренировке по полной.
Собрание заканчивается, команда расходится. И наши соседи вновь вынуждены слушать грохот шагов по лестнице, только на этот раз это тяжелый топот двадцати здоровых хоккеистов.
– Папочка, а теперь я могу вернуться в свою комнату? – с сарказмом спрашивает Брукс.
– Конечно, сынок. Я запру дверь.
Уэстон показывает мне средний палец и уносится в сторону спален. У входной двери меня поджидает Маккарти.
– Что мне сказать Бренне? – спрашивает Джош.
По его лицу нельзя понять, злится ли он.
– Просто скажи, что тебе нужно сконцентрироваться на чемпионате. А после сезона вы снова будете вместе.
Но я ничего не говорю, хотя знаю, что это правда.
– За последние десять лет Брайар три раза становился национальным чемпионом, – спокойным голосом продолжаю я. – А нам не везло. С этим больше нельзя мириться, парень. Поэтому скажи мне, что для тебя важнее: чтобы Бренна Дженсен трахала тебе мозги, или чтобы мы обыграли ее команду?
– Обыграть ее команду, – не задумываясь отвечает Маккарти.
Он не медлил, и мне это понравилось.
– Тогда победим их. Сделаем то, что уже давно нужно сделать.
Кивнув, Маккарти уходит. Я закрываю за ним дверь.
Мучают ли меня угрызения совести? Ну, может быть, чуть-чуть. Но это очевидно, что они с Бренной не созданы друг для друга. Она сама так сказала.
Я лишь ускорил неизбежное.
– Где ты была, Бренна? Я звонил тебе три раза.
Резкий тон моего отца никогда не перестанет раздражать меня.
Отец не всегда был таким суровым со мной. Моя мама погибла в автомобильной аварии, когда мне было семь, и папе пришлось взять на себя и ее роль. Он прекрасно справлялся. Он говорил со мной нежно, с любовью, и это отражалось не только в его голосе.
