Женщине непросто пробиться в спортивную журналистику, но я знаю и люблю хоккей и уверена, мое завтрашнее собеседование пройдет удачно.
– Дай мне знать, как все пройдет, – приказывает папа.
Я прохожу через гостиную и наступаю на что-то мокрое. Я вскрикиваю.
– У тебя все в порядке? – В голосе отца слышится тревога.
– Прости, да, все нормально. Ковер мокрый. Наверное, разлила что-то…
Я останавливаюсь, когда замечаю небольшую лужицу перед раздвижной дверью, ведущей на задний двор. По-прежнему идет дождь, размеренно стуча по выложенной камнем террасе.
– Черт! У задней двери лужа.
– Это плохо. Что случилось? Что-то не так с водостоком?
– Откуда мне знать? Думаешь, я проверяла водостоки перед тем, как въехать? – Ему не видно, как я закатила глаза, но, надеюсь, слышно по голосу.
– Скажи мне, откуда она затекает.
– Я же уже сказала! Лужа только у двери.
Я осматриваю гостиную. Кроме как у двери, воды больше нигде нет.
– Ладно, что ж, это хороший знак. Значит, дело не в трубах. Но если это ливневые стоки, причин может быть несколько.
– Твоим арендодателям следует заняться дренажной системой. Позвони им завтра и попроси проверить.
– Я же сказала, что позвоню.
Да, отец старается мне помочь, но зачем разговаривать со мной таким тоном? Чед Дженсен всегда отдает приказы, а не советует.
Он хороший человек, я знаю это. Просто слишком опекает меня, и когда-то у него была на это причина. Но я уже три года живу самостоятельно и в силах сама о себе позаботиться.
– Ты придешь на полуфинальный матч в субботу? – быстро спрашивает отец.
– Не смогу, – отвечаю я, искренне сожалея, что придется пропустить столь важную игру. Но планы есть планы. – Я еду в гости к Тэнси, помнишь?
Тэнси – моя любимая кузина, дочь Шерил, старшей сестры моего отца.
– Ну ладно, раз так. Передавай ей от меня привет и скажи, что я жду их с Ноа на Пасху.
– Ты останешься на ночь? – Вопрос папы звучит резко.
– На две ночи. Я уеду в Бостон завтра, а вернусь в воскресенье.
– Не… – Отец умолкает.
– Что – не? – так же резко отвечаю я.
– Не делай ничего безрассудного. И много не пей. Будь осторожна.
Я благодарна уже за то, что он не сказал: «Не пей», – но, наверное, папа просто понял, что не сможет ничего со мной поделать. С тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, ему уже не заставить меня соблюдать его правила. А с тех пор, как мне исполнился двадцать один, он уже не может запрещать мне выпить.
