Сейчас я чувствую к нему только лишь жалость. – Мы отвезем тебя домой, хорошо? Но ты должен позволить моим друзьям помочь тебе встать, потому что я не справлюсь.
Не говоря ни слова, я протягиваю руку бывшему парню Бренны.
Секунду помедлив, он хватается за нее.
Я рывком ставлю его на ноги. Оказывается, этот Эрик примерно одного роста со мной, метр восемьдесят девять, а может даже и выше. Думаю, когда-то он был мускулистым. Сейчас же он совсем худой. Не то чтобы тощий как спичка, но Ройс явно уже не тот атлетичный хоккеист, каким когда-то был.
Брукс изумленно рассматривает Эрика. Он бросает на меня быстрый взгляд, и я вижу в его глазах ту же жалость, что испытываю сам. Мой товарищ по команде снимает с себя ветровку и, подойдя ближе, накидывает ее на плечи Эрика.
– Держи, мужик. Тебе нужно согреться, – говорит Брукс, и мы втроем ведем дрожащего парня к машине.
– Уэстлинн в десяти минутах езды отсюда, – говорит мне Бренна, когда мы подходим к «Мерседесу».
Сейчас Брукс залезает на пассажирское сидение, а Бренна садится назад вместе с Эриком, который всю дорогу не перестает благодарить нас за то, что мы приехали за ним.
Мне сразу же вспоминаются все эти программы и документальные фильмы про наркоманов. Этот метамфетамин – один из самых ужасных наркотиков, хотя кайф от него не такой уж и долгий. Из-за этого его начинают принимают все чаще и чаще, чтобы продлить чувство эйфории. И вот семьдесят два часа Эрик Ройс накуривался им.
И когда-то этот парень был выбран под первым номером в драфте НХЛ.
Просто в голове не укладывается. Вот человек считается одним из лучших игроков в мире. А в следующую секунду он уже на самом дне. Просто страшно становится от того, как низко могут пасть люди.
– Я знал, что ты приедешь, – бубнит Эрик. – И раз ты здесь, может, одолжишь мне пятьдесят баксов…
Я изумленно вскидываю брови.
– Да уж, вот это поворот, – шепчет мне Брукс.
Эрик начинает жалобно канючить:
– Но после всего того, через что нам пришлось пройти…
– Вот именно! – рявкает Бренна, и мы с Бруксом даже вздрагиваем от ее неприкрытой ярости. – После всего того, через что нам пришлось пройти, я ничегошеньки тебе не должна, Эрик! Ничего, черт подери!
– Но я все еще люблю тебя, – шепчет он.
– О боже, – бормочет себе под нос Уэстон.
Я проглатываю вздох.
