Теперь Гарвард ведет в счете: два-один. И за две минуты до конца периода Уэстон обеспечивает своей команде игру в большинстве, заставив Фитца, который вообще-то редко оказывается на штрафной скамье, нарушить правила.
Саммер закрывает лицо руками.
– Боже, какой ужас! – Она выискивает взглядом своего парня. – У него такой вид, будто он сейчас взорвется.
И действительно, Фитц, сидя на скамейке штрафников, рвет и мечет. С покрасневшим лицом он так сильно стискивает челюсти, что на лице дергаются мускулы.
Команда Гарварда по полной программе использует удаление, спровоцированное этим ублюдком Уэстоном.
К несчастью, пока Брайар в меньшинстве, именно Уэстон в итоге и забивает шайбу. Но тут на лед возвращается Фитц, и мы все можем вздохнуть с облегчением.
Во время своего следующего выхода Уэстон пытается подначивать Холлиса, но Майк не ведется на провокации, благослови господи его щенячье сердце. Более того, рефери замечают грязный прием Уэстона, и теперь он отправляется на две минуты на скамью штрафников, а мы вскакиваем на ноги и до хрипоты орем, когда Брайар забивает.
Теперь счет три-два.
Второй период заканчивается.
– Вы сможете, – шепчу я парням, исчезающим в туннеле, который ведет в раздевалку.
– У нас ведь еще есть шанс? – с надеждой спрашивает Саммер.
– Конечно! Мы выиграем! – с твердой уверенностью отвечаю я.
И мы снова вскакиваем на ноги, как только начинается третий период. Проходит почти шесть минут, когда во время ожесточенной борьбы в зоне Гарварда Джесси Уилкс делает бросок по воротам, и шайба пролетает ровно между ног Йоханссона.
Трудно поверить, что всем удается сохранять ту же скорость, что была у них в самом начале матча. После двух напряженных периодов игроки должны были бы порядком измотаться. Но обе команды играют так, как будто на карту поставлен весь сезон. Хотя, по сути, так оно и есть.
