Потому что я взрослый человек и не играю в игры. Если он говорит мне, что между нами все кончено, значит, все, черт подери, конечно!
– Хорошо, Джейк. Я все понимаю.
– Хоккей на первом месте, – повторяю я за ним, пожимая плечами. – Так и должно быть. Ради этого ты вкалывал всю свою жизнь. Я и не надеялась, что ты бросишь все ради отношений, которые все равно рано или поздно закончатся.
Его губы слегка кривятся.
– Ты правда так думаешь?
– Да, – вру я, – я уже говорила тебе как-то – это все ненадолго. Ты переедешь в Эдмонтон.
Джейк в миллионный раз проводит руками по волосам.
Но он так и не продолжает. Виноватое выражение не сходит с его лица.
– Все нормально, Джейки.
Мне еще никогда не было так тяжело притворяться равнодушной, как сейчас. И, наверное, все-таки у меня неплохо получается, потому что Джейк печально кивает.
– Ладно, пойду соберу свои вещи, чтобы не усложнять. Там всего один ящик… – Мой голос подводит меня.
Джейк выделил мне целый ящик, а теперь забирает его. Такое ощущение, как будто кто-то взял ржавый нож и раз сто воткнул его в мое сердце.
Я вхожу в спальню Джейка и быстро освобождаю ящик, кидая вещи в чемодан. Потом забегаю в ванную в коридоре и забираю свои туалетные принадлежности и косметику. Наверняка я что-то забыла, но если Джейк свяжется со мной позже и скажет об этом, я попрошу его просто выбросить это. Даже сейчас, пока я одна, я не позволяю себе проявлять хоть какие-то эмоции. Если дам слабину, то тут же разрыдаюсь. Но мне нельзя не проронить ни слезинки в этой квартире.
Я возвращаюсь в гостиную, везя за собой чемодан. Подхожу к Джейку и сжимаю его руку. От этого прикосновения мне хочется умереть.
Он на мгновение застывает, а потом поднимает руку и касается моей щеки. Легким движением проводит большим пальцем по моей нижней губе, после чего на нем остается красное размазанное пятно.
– Не рановато ли для красной помады? – грубовато спрашивает Джейк.
– Это моя визитная карточка, – отвечаю я, а сама думаю: «Это моя броня».
