Я перебираю пальцами бусины на своем браслете и… Черт, браслет Джейка! Он у меня. Значит, мне нужно будет каким-то образом передать его ему до субботнего матча.
Но прямо сейчас этот браслет каким-то странным образом подстегивает меня. Не знаю, принесет ли он мне удачу, но смелость, которой мне обычно не хватает в присутствии отца, дает точно.
Папины глаза округляются. Он открывает рот, чтобы заговорить, но я не даю ему.
– Я знаю, что разочаровала тебя и… как там говорят в старых фильмах? Опозорила нашу семью?
Папа нервно смеется.
Я снова перебиваю его:
– Я знаю, что ты стыдишься меня. Поверь, мне самой стыдно за то, как я вела себя. Я должна была рассказать тебе о беременности и уж тем более о своем кровотечении в тот день. Но я испугалась того, как ты отреагируешь, и позволила Эрику убедить себя в том, что это пустяки. Я была глупым ребенком. Но теперь поумнела. Честное слово.
Мое горло сжимается, и, наверное, это к лучшему, потому что я вот-вот всхлипну. И начинаю быстро моргать, стараясь удержать слезы.
– Я прошу тебя дать мне еще один шанс.
Мой отец начинает плакать.
Это вызывает у меня шок. Я так и сижу с открытым ртом, утратив дар речи. На какую-то долю секунды мне даже кажется, что это игра моего воображения. Я никогда в жизни не видела, чтобы мой отец плакал. Для меня это нечто из области фантастики. Но да… Это слезы, самые что ни на есть настоящие.
– Папа? – растерянно спрашиваю я.
Он вытирает лицо костяшками пальцев.
Я с силой закусываю нижнюю губу.
– Господи, ну конечно, не так! – Хриплым голосом отвечает отец. – Я никогда не винил тебя в том, что ты забеременела, Куколка.
И я больше уже не могу сдерживать слезы. Они струятся по моим щекам, оставляя на губах соленый привкус.
– Я тоже когда-то был молодым, – тихо говорит папа. – Я знаю, какие глупости мы можем совершать под действием гормонов и какими могут быть последствия.
Он снова вытирает глаза.
– Но после этого ты даже не мог смотреть на меня!
– Потому что я каждый раз вспоминал, как нашел тебя на полу в ванной в луже крови. – Отец переводит дыхание. – Боже мой, я в жизни не видел столько крови! И ты была белой, как привидение. А эти синие губы. Я подумал, что ты умерла. Вошел, увидел тебя и подумал, что ты мертва.
Он прячет лицо в ладонях, его широкий плечи трясутся.
