Обычно папе плевать на всякие технические прибамбасы, если только, конечно, речь не идет о каком-нибудь ультрасовременном хоккейном инвентаре или экипировке.
– Хочешь чашечку? – предлагает он.
Я залезаю на один из табуретов у кухонного островка. Ножки у него неровные, и он качается подо мной, пока не обретает равновесие. Я открываю маленькую упаковку йогурта и принимаюсь за него, а папа стоит у мойки и ждет, пока сварится его кофе.
– Тебе не обязательно было ехать на поезде, – ворчит он. – Могла бы взять мой «Джип».
– Ничего себе! Мне снова позволено водить твой драгоценный «Джип»? Я-то думала, что он для меня под запретом после того случая с почтовым ящиком.
– Так и было. Но сколько уже времени прошло с тех пор? Два года? Будем надеяться, с тех пор ты поумнела и научилась нормально водить машину.
– Будем надеяться. – Я проглатываю очередную ложку йогурта. – Но я была не против прокатиться на поезде. Так у меня было время почитать учебник и просмотреть все основные моменты игры. Значит, в эти выходные у вас благотворительный матч?
Папа кивает, но он явно не в восторге от этого.
– А что с финальными матчами? Вы готовы?
Снова кивок. Но отцу каким-то образом удается вложить в него всю свою уверенность.
– «Кримсон» будет непросто победить.
– Да. Непросто. – Ох уж папа, мастер поговорить.
Я выскребаю остатки йогурта из баночки.
– В этом году они классно играют, – замечаю я. – Они очень, очень хороши.
И не только в хоккее. Джейк Коннелли, например, одарен и в других областях. В искусстве поцелуя. И в том, как возбудить меня.
Так, мне нужно перестать думать о нем, сейчас же. Потому что теперь все мое тело приятно покалывает, а я все-таки с отцом говорю.
– Ты ведь понимаешь, что ничего страшного не случится, если ты скажешь что-нибудь хорошее про Гарвард? – говорю я ему. – Пусть ты на дух не переносишь их тренера, но это не значит, что вся команда такая же ужасная.
– Некоторые игроки очень хороши, – признает отец. – А некоторые, хоть и хороши, но предпочитают играть грязно.
