Он не пытался ее утешить. Сам был твердо уверен в том, что говорит. Учитывая обстоятельства, при которых они встретились, так легко принять одно за другое! Лорен не может любить его. Слишком уж она хороша для него. Милая, добрая, красивая. Само совершенство. Он просто не стоит такой девушки. И должен остановить ее, пока не поздно.
– Я знаю, что в моем сердце, Ник. Я люблю тебя.
– Замолчи. Успокойся! – прикрикнул Ник, принимаясь в то же время осыпать ее поцелуями, нежными, бережными, так отличавшимися от резкого тона и нарочитой грубости.
Она не знала, чему верить. И не могла отстраниться.
– Милая, прошу, не плачь, я с ума схожу!
– Это моя аллергия, – уверяла она, шмыгая носом.
– Никакой аллергии у тебя нет, – прошептал он, прижимаясь губами к ее шее. Как он любил ее аромат! Она пахла цветами, мылом и женщиной.
Он пропал. Окончательно пропал.
Сжав ладонями ее лицо, Ник стал сцеловывать соленые капельки.
– Ты так прекрасна, – прошептал он, впиваясь в ее губы, требовательно, жестко, настойчиво, лаская языком ее язык.
Его трясло от страсти и голода. Совсем как юнца с его первой женщиной. Только вот такого он не ожидал. Захлестнувшего его счастья.
Господи, как же он истосковался по ней! И все же продолжал притворяться перед самим собой, что всего лишь утешает девушку.
Пока его ладони не скользнули под ее футболку. Не коснулись теплой шелковистой кожи.
И черт с ними, с утешениями! Он желал ее с исступленной страстью, потрясшей его до глубины души, и сознание этого пугало его до смерти.
Ник не мог остановиться. Все гладил и гладил ее. Она была такой нежной, мягкой, словно созданной для него. Дрожащими руками Ник стягивал с нее футболку, пытаясь одновременно целовать и убедить, что утром они горько пожалеют о содеянном.
Лорен, лихорадочно кивая головой, потащила вниз его трусы и принялась ласкать его бедра. Легкие прикосновения быстро превратились в изощренную пытку. Его плоть горела и подрагивала, и Ник, поняв, что не выдержит ни секунды, сжал ее руки, положил себе на плечи и грубо прижался всем телом, ощущая упругость ее пышной груди.
Бархатистые холмики терлись о его торс, пока он впивался в нее поцелуями.
Бог видит, какого труда ему стоило отстраниться.
– Подожди, я должен… – выдавил он и метнулся в ванную, чтобы достать из несессера презерватив. – Лорен, я… – начал он, вернувшись, но тревожные мысли мгновенно испарились, стоило ей снова прильнуть к нему.
Они упали на кровать, сплетаясь руками и ногами.
