Ник боялся пошевелиться, удивительно напоминая оленя, попавшего в неумолимый свет фар мчащегося автомобиля.
Наконец он медленно выпрямился и повернулся к ней.
Не будь Лорен охвачена стыдом, наверняка рассмеялась бы при виде его ошарашенной физиономии. Ник, очевидно, ожидал разъяснений, опровержений, оправданий, а может, и насмешек, но, по чести говоря, она понятия не имела, что ему сказать, поэтому уклончиво пожала плечами, словно говоря: «Хочешь – верь, хочешь – нет».
– Ты шутишь? – хрипло выдавил Ник.
Лорен покачала головой.
– Я тебя шокировала?
Ник промолчал, очевидно, все-таки не поверив ей.
– Ты ведь допытывался, о чем я думаю.
– Да. Но…
– Тут нет ничего такого. Я, во всяком случае, не смущаюсь. Ее лицо в эту минуту было одного цвета с футболкой.
– Тут нечего смущаться, – заикаясь, пробормотал он.
– Ник!
–Да?
– Что ты думаешь насчет этого?
Ник не ответил. Лорен откинула одеяло и встала. Он поспешно отступил, и не успела она оглянуться, как Ник оказался на другом конце комнаты.
– Я не собираюсь на тебя набрасываться.
– Вот именно, черт побери, просто не успеешь.
Лорен робко шагнула к нему.
– Ник…
– Стой там, где стоишь, Лорен! – оборвал он, бесцеремонно тыча в нее пальцем, словно отдавая приказ… если бы только он при этом еще и понизил голос.
А сам, между прочим, продолжал пятиться, пока не наткнулся на телевизор, и непременно свалил бы его на пол, если бы злосчастный прибор не был привинчен к стене.
Щеки Лорен полыхали от унижения.
Судя по всему, Ник смертельно ее боится. Такой странной реакции она никак не ожидала. Скорее уж представляла шок, удивление, недоверие, даже гнев. Но страх? До этой минуты она была уверена, что Ника ничем не напугаешь.
– Что с тобой? – прошептала она.
– Об этом не может быть и речи. Запомни хорошенько. И кончай, Лорен, слышишь? Немедленно!
– Что именно?
– Молоть чушь.
Слишком сконфуженная, чтобы смотреть ему в глаза, девушка повесила голову и уставилась на пол. Уже поздно брать слова обратно или притворяться, что ничего такого не случилось, поэтому она решила окончательно испортить все, выложив правду.
– Мне надо сказать, – заметила она.
– А я ничего не желаю слышать.
– Когда ты целуешь меня, – упрямо продолжала Лорен, – у меня внутри все дрожит, и я мечтаю лишь об одном: чтобы это никогда не кончалось. Со мной никогда не бывало раньше такого, – До нее донесся негромкий стон, но она никак не могла себя заставить поднять глаза.
