– Ник стремится отгородиться от всех, даже родных, уползти в свой панцирь, а при такой работе это огромная ошибка. Ему необходимо чувствовать, сострадать, иначе он просто не сумеет сохранить свою прославленную интуицию и вовремя сосредоточиться. А я замечаю, что он вот-вот достигнет предела, за которым постарается вытравить все личные ощущения по причине того, что считает себя чертовски уязвимым для маньяков и преступников. Тогда ему нечего делать в ФБР. А что касается тебя…
– Да, что там насчет меня?
Лорен подалась вперед, словно в ожидании приговора.
– Ты творишь с собой то же самое, только немного другим способом. Удрала в этот городишко, спряталась и ужасно боишься рискнуть. Конечно, ты со мной не согласишься, но я рассматриваю твое поведение именно под этим углом. Не играй с ножом, не обрежешься. Ты ведь так рассуждаешь, верно? Обжегшись на молоке, дуешь на воду. И если дальше будешь продолжать в том же духе, превратишься в злобную старую каргу, и к тому же трусливую.
Лорен понимала, что Ноэ намеренно старается ее ранить, но все же сердце тревожно сжалось.
Значит, вот кем он ее считает? Трусихой? Да как он может!
Лорен съежилась и судорожно стиснула руки.
– Ты просто не понял…
– Я еще не договорил! Мне продолжать?
– Давай, – пробурчала Лорен.
– Я видел твою картину.
– Где? – потрясение пролепетала девушка. Что это с ней? Отчего она так испугалась?
– Ту, что висит в спальне Тома. И даю слово, это одна из самых сильных вещей, которые мне когда-либо встречались. Ты должна чертовски гордиться собой.
И я не единственный держусь такого мнения. Аббат считает, что ее надо бы повесить в церкви. Том признался, что стащил ее у тебя. И добавил также, что ты держишь остальные картины в шкафу и никому не показываешь. Прекрасный способ избежать критики, не так ли? И вполне безопасный. Совсем как жизнь, которую ты ведешь здесь. Но поверь, крошка, такой вещи, как стопроцентная защита от горестей и бед, просто не существует. Все может случиться. Твой брат заболел раком, и ты ничего не сможешь с этим поделать.
Совсем ничего. Но ты пытаешься, верно? Может, лет через тридцать ты и сумеешь убедить себя, что довольна и счастлива такой благополучной участью, но уверяю, одиночество – совсем не такая уж прекрасная штука. А к тому времени твой изумительный талант, вполне вероятно, попросту иссякнет.
Лорен даже вздрогнула при мысли о будущем, предсказанном ей Ноэ. Он буквально вынуждает ее открыть глаза и посмотреть на себя со стороны.
