– Ты сам не знаешь, о чем говоришь.
– Еще как знаю! Просто ты не хочешь прислушаться.
Лорен повесила голову, не в силах найти достаточно веские аргументы. Все равно Ноэ ошибается! Возможно, она действительно перебралась в Холи-Оукс, потому что зализывала сердечные раны и убегала от жизни, но теперь это совсем не так. Она полюбила и город, и его жителей и стала винтиком этой маленькой, но деятельной машины. Здесь у нее столько знакомых и друзей!"
"А вот насчет ее живописи… тут, Ноэ, пожалуй, прав. Лорен всегда относилась к работе, как к чему-то глубоко личному, что не хочется выставлять напоказ.
Это – частица ее души, и если посторонние отвергнут ее картины, значит, оттолкнут и саму Лорен.
Да, она трусиха. И если будет по-прежнему идти этой дорогой, потеряет и те крупицы таланта, которыми обладает. Как можно отражать на холсте жизнь и отгораживаться от действительности!
– Я ни одну не выбросила, – пробормотала Лорен. – Храню все.
– Так, может, поразмыслишь насчет того, что сейчас самое время вытащить их на свет Божий и суд людской? – притворно торжественным тоном вопросил Ноэ.
– Может быть, – протянула Лорен и после минутной борьбы с собой повторила уже тверже: – Наверное, я так и сделаю.
Ноэ отнес тарелку в раковину и, засучив рукава, принялся мыть посуду. При этом он громко жаловался, что аббат экономит деньги на посудомоечную машину, отговариваясь якобы тем, что вполне хватает и усилий Ноэ.
Но Лорен уже не обращала на него внимания. Предупреждение Ноэ – всего лишь первый звонок.
Он приоткрыл ей дверь, и ей остается только выйти на волю или снова захлопнуть створки раковины.
В кухню заглянул Томми, и Ноэ мгновенно похвастался:
– Я сказал Лорен, что ты утащил одну из ее картин.
– Ну и что? – бросился в бой Томми. – Да, украл и не стыжусь. Хочешь получить ее назад, детка?
– Какая это? – осведомилась она и, внезапно почувствовав зверский голод, впилась зубами в цыпленка и потянулась за бисквитом.
– Та, до которой удалось дотянуться, – признался Томми. – Она стояла ближе всего к дверце шкафа.
Я даже не знал, что беру, пока не вернулся домой. И знаешь, Лорен, просто позор, что я не видел остальных! Прячешь их, словно краденый товар!
– Но что там изображено?!
– Ребятишки на пшеничном поле, и солнечные лучи, прорвавшие тучи. Лорен, я хочу ее получить. В ней столько надежды и тепла! Кажется, само небо улыбается детям, а потоки света – пальцы Господа нашего, дотянувшиеся до их головок!
Лорен задыхалась от переполнявших ее эмоций.
