Он недоверчиво на меня глянул и уткнулся в свои бумаги, что держал в руке.
— Сдали? — мужчина просмотрел пару листков. — Она мне не показала. Нужно будет уточнить. А еще что-нибудь ей показывали?
— Да, — я кивнула в ответ, — лекции. Они на кафедре в ящике у моего стола.
— Хорошо. Ты не возражаешь, если я открою и взгляну что там? — спросил он вполне вежливо.
— Конечно, — снова кивнула я.
Ничего более мне не говоря, ДолСоу уверенным шагом направился по аллейке к административному корпусу. А я осталась стоять в легком недоумении.
И где истерики? Скандалы? Где приставания?
Даже подозрительно как-то.
Хмыкнув, я отправилась за плакатами в библиотеку.
А на душе было неспокойно: воспитанный и спокойный ДолСоу насторожил.
Правда, стоило мне получить заветный ватман и местный аналог карандашей, как декан вылетел из моей головы. Теперь меня заботили другие вопросы: что рисовать в первую очередь, как нарисовать красивее и понятнее и, вообще, будет ли плакат интересен студентам. Или мне опять придется стоять к ученикам спиной весь урок.
Остаток дня, я просидела в комнате. Одной рукой уплетая икру ложкой, второй рисовала типы мышечной ткани на огромном листе плотной бумаги. Рядом на столе стоял большой таз с крабом, которого я так и не решилась живьем закинуть в кипящую воду. Так что сейчас он спокойно сидел в чистой водичке и ловил клешнями кусочки мяса, что ему туда накрошил мой дракончик.
При этом, кормя мой несостоявшийся ужин, Дрюня заглядывался на мои художества и морщился, не понимая, чего я там мазюкаю.
Съев очередную ложку икры, я отодвинула ведерко в сторону. В больших количествах она почему-то в меня не лезла и после нее сильно хотелось пить. Убрав тару с деликатесом, я покосилась на казанок тушеной картошки с овощами, одиноко стоящий на печи.
Куда столько наварила? Раньше я для Леши готовила, а теперь Дрюньке скармливать, что ли.
Так печально на душе стало.
Подойдя к окну, чтобы задернуть шторы, с удивлением заметила внизу сидящего на низкой лавочке Хаула. Молодой мужчина неотрывно смотрел вверх на меня.
Вспомнились слова Марики, что храмовник постоянно околачивается под моими окнами.
Улыбнувшись, я легонько помахала ему рукой.
Он оживился и замер, словно ждал чего-то. Обернувшись на казанок с моим ужином, вдруг решила, что мне совсем не обязательно есть это все самой. Открыв створку окна, я высунулась наружу и негромко позвала мужчину.
— Хаул, а ты голоден?
Услышав мой вопрос, он поднялся со скамейки и подошел ближе.
