О том, как однажды ослушался приказа военного генерала и порталом увел семьи противников, захваченные в плен. При этом лицо мужчины не выражало никаких эмоций. Маска храмовника держалась на нем плотно.
Но тут же, чтобы не пугать меня, жнец добавлял, что конфликты в его мире временно улажены и еще долго не стоит ждать войны.
Проводив Хаула, я вновь засела за учебник истории. Читала, не пропуская ни единой главы, пока не поняла, что глаза мои сливаются. Чиркнув ""зажигалкой"", осветила комнату.
Дрюня возился со стиркой, ворча на драконьем на элементаля.
Поддавшись любопытству, я заглянула в ванную комнату.
В наполненной на треть деревянной лохани обнаружились замоченные мои вещи. А вот стирал их вовсе не мой дракончик, а элементаль. Бедняга со скорбным видом, в буквальном смысле, водяными ручками шоркал мои джинсы.
— Твоя обязанность, — ворчал Дрюня и отжимал мои носки.
Я себя в этот момент таким эксплуататором почувствовала. Но говорить ничего не стала. Хотят стирать, так не буду мешать. Спугну, а потом и помощи не дождешься.
Налив себе чашечку чая, я открыла окно и выглянула наружу. Солнце уже склонилось к горизонту. Из ближайших зарослей доносились веселые визги обезьянок. В небо вспорхнула стайка пестрых птичек. Глубоко вдохнув, я приложила голову к деревянной раме.
Наверное, красивее места и нарочно не придумаешь.
Над лесом пронесся груженый коробками оранжевый дракон, размером с доброго коня. Фраза из старого бородатого анекдота про то, что хорошо, что коровы не летают, тут в Эргании приобретала интересный смысл.
В голову лезли всякие глупости. Я пыталась вспомнить хоть один закат родного мира и ничего. Не смотрела я раньше на небо, а сейчас взгляд оторвать не могла.
Из ванной донесся всплеск и ворчание Дрюни. Эта возня вызвала лишь улыбку. Свою морковку с картошкой дрик отрабатывал по полной. Уж кого-кого, а его дармоедом не назовешь. Повезло мне с ним.
А вот Марика так со списком и не вернулась. Куда она запропастилась?! Неужто профессор Шау все-таки воспользовался моментом.
Отвернувшись от окна, снова вернулась за рабочее место. Убрав книгу в сторону, с тоской взглянула на свои лекции. Так много от руки я не писала наверно со студенческих лет. Страшно подумать, что я буду делать, когда у меня закончатся все шариковые ручки. Оставалась слабая надежда, что я смогу заправить стержни местными чернилами. В противном случае придется осваивать гусиное перо.
Темнело стремительно.
Широко зевнув, я решила лечь пораньше.
